АБСОЛЮТНАЯ ВЛАСТЬ

— 11 —

— Не стану врать, что я в восторге от нашего знакомства, — Андрей говорил так, как учил его Маркус: с уважением, но твердо. — Тем не менее, здравствуйте.
Голосов хмыкнул и потянулся к кастрюле.
— А что, собственно, тебе не нравится? — не глядя на Андрея, он налил себе полную тарелку гаспачо и пододвинул поближе корзинку с хлебом. — Прокатишься, развеешься, денег заработаешь… С тобой, кстати, уже рассчитались?
— Да. С этим — всё в порядке.
— А с чем — не в порядке? Да ты говори, не вздрагивай. Тут ведь — люди, а не киборги, мертвые при жизни. Или ты не заметил?
Он произносил слова негромко, почти вкрадчиво, но от этой спокойной интонации Андрею было слегка не по себе; казалось, что Голосов общается не с реальным, а с выдуманным собеседником. Ощущение усиливалось тем, что во время разговора Алекс смотрел куда угодно, только не на Андрея.
— Если начистоту, то меня очень смущает один момент.
— Не тяни, Рубин…
— Что я здесь делаю?
— Не понял. В каком смысле?
— Ну, вот судите сами. Последние годы я зарабатывал на платных репортажах, которые, по большей части, готовились для анонимных заказчиков. Что мешало вам направить ко мне заурядного агента-посредника? За какие-нибудь двадцать-тридцать «штук» еврос я бы устроил для вас встречу с кем угодно, ни во что не вникая. Зачем нужна эта «игра в открытую»?
— И ты бы продал своего друга за тридцать «евросеребрянников»?
— Послушайте, Джимми мне не друг и даже не приятель. К тому же, мало ли зачем его могут искать? Вы ведь, надеюсь, не хоронить Ломаса собрались?
— Я тоже на это надеюсь.
Голосов поднял в руке графин с вином и посмотрел сквозь него на свет.
— Прекрасно понимаю, о чем ты сейчас думаешь. И на твоем месте я, наверное, думал бы о том же самом. Но я никогда не буду на твоем месте, по той же причине, по какой ты никогда не будешь на моем.
Он поставил графин на стол и посмотрел Андрею в глаза.
— Я не стану убивать тебя, Рубин. И не потому, что я гуманист, а ты представляешь какую-то ценность. Вовсе нет.
— Религия не позволяет?
— Всё гораздо проще, господин Шутник. Дело в том, что мне глубоко наплевать на тебя. А когда мы найдем Ломаса, будет тем более наплевать. Уж прости за откровенность.
— Обычно убивают как раз тогда, когда наплевать.
— Знаешь, Рубин, мне, на самом деле, «до лампочки», чего ты боишься, а чего — нет. Ты никуда не денешься и сделаешь всё, что скажут. И ты это знаешь. Но, тем не менее, повторяю: тебя не убьют.
А для «игры в открытую», поверь, у меня есть свои причины, знать которые тебе не обязательно. Всё это — наши внутренние дела.
Так, а тебе чего?
— Борис сказал, ты искал кейс, — в столовую вошел Чжоу с небольшим чемоданчиком в руках.
— Поставь на стол и вали. Кстати, ты очки мои случайно не видел?
— Эти? — улыбаясь, юноша извлек из кармана узкий черный футляр. — Знаешь, где я их нашел?
— Догадываюсь. Давай сюда. «Cемь-девять» просканировал?
— Да. Всё, как обычно. Я там метки оставил, посмотришь… Ну, я пойду?
— Сделай одолжение.
Некоторое время сидели молча.
— Слушай, Рубин, а чего ради тебя вообще понесло в этот дурацкий овраг? — неожиданно спросил Голосов. — Я почитал твою биографию, ты вроде здравый человек. Или был заказ?
— Если вы говорите про Овраг Теней, то это была совершенно некоммерческая экспедиция.
— Кто вас туда отправил?
— Да в том и дело, что никто.
— Неужели, сами по себе, так вот взяли и двинули?
— Можно сказать, что да. Разумеется, это произошло не вдруг, собирались мы долго, да и поехали далеко не все, кто хотел. Вообще, если интересно, в интернете где-то страничка была с отчетом о поездке.
— Зачем мне какая-то страничка, если передо мной живой свидетель? — рассмеялся Голосов. — То говоришь, что Ломаса не знаешь, то — «долго собирались». Или здесь — некая тайна? — последнюю фразу он произнес насмешливо.
— Да нет никакой тайны… Просто лишний раз вспоминать не хочется. А история самая обычная. Сначала нашлись люди, кто был неравнодушен к подобной тематике. По интернету общались, обсуждали. Потом решили встретиться…
— Не понял. К какой тематике?
— В общем, человек один, сам кубинец, но живет в Штатах, Энрико звать… Коллега мой, тоже оператор. Побывал он как-то в Белизе на съемках. А когда вернулся, рассказал мне про Овраг Теней. Не только мне рассказал, конечно, а ещё много кому. Вот и возникла идея туда съездить.
— Постой, так Овраг-то вроде в Мексике находится, а не в Белизе. И вообще, что это за таинственный овраг такой?
— В Белизе, где Энрико репортаж делал, ведь тоже майя живут. Да и места там такие, что сложно сказать, где именно граница между странами пролегает. Непроходимые джунгли на многие километры с обеих сторон. Мексиканская сельва.
И вот в какой-то из семей майя, где он гостил, ему рассказали, что в Чьяпас, в Мексике, совсем недалеко от границы, существует одно очень загадочное место.
Согласно легенде, много тысяч лет назад, когда ещё даже майя не было, в сельве поселился злой дух. До сих пор живет он, якобы, на дне огромного, заросшего непроходимой чащей, оврага и занимается тем, что дает силу злым людям, а добрых, наоборот — в теней превращает. Обычная суеверная чушь, в общем-то. Но…
— Но?
— Видите ли… Индейцы ведь до сих пор очень бедно живут. Многие — в хижинах, зачастую без самых элементарных вещей. В общем, глава той семьи попросил Энрико продать одну вещицу, которую когда-то один из его предков нашел в Овраге Теней.
— А ему что, больше некого было попросить?
— Откуда мне знать? Может, раньше он не настолько нуждался, а может, и правда — некого. К тому же, индейцы ведь не особо кому-то доверяют. А Энрико хоть и родился на Кубе, дед его — тоже майя. Уехал когда-то из Мексики к Кастро революцию делать, да там и остался.
— Прямо как в сериалах история. Ну, а продать-то, что нужно было?
— В этом всё и дело. На первый взгляд, самый обычный обломок камня. Но если приглядеться, то видно, что это фрагмент небольшого цилиндра. У меня в детстве были игрушки, внутри которых стояли батарейки такой же формы и примерно такого же размера.
Хотя, и это не главное. Феномен камня заключался в его совершенно невероятных физических свойствах.
Во-первых, плотность осколка превышала плотность любого элемента таблицы Менделеева, но камень не был радиоактивен. А это невозможно в принципе.
Во-вторых, теплопроводность его была практически нулевая: загадочный камешек не удавалось ни нагреть, ни остудить. Он всё время был одной температуры.
— Странно… Почему я об этом ничего не знаю? Куда дели этот предмет?
— Энрико сам купил камень у старика и увёз его в Штаты. Ну, а там он отдал его в одну частную лабораторию для проведения полного и всестороннего исследования.
— Так. Дальше.
— А дальше — всё. Камень исчез.
— Что значит — исчез? Ты, вообще, понимаешь, что вы потеряли? — Алекс говорил всё также тихо, но в его голосе появилось напряжение.
— Лично я ничего не терял. Да и Энрико тоже: его элементарно обокрали. Фирма выплатила возмещение за пропажу, но я уверен: они просто-напросто присвоили феномен.
— Что за фирма? Название, адрес — знаешь?
— Нет, конечно. Откуда?
— Ясно. Продолжай.
— Разумеется, многие захотели найти такой же артефакт. Помимо необычайного интереса для науки, подобный камешек можно продать, и весьма недешево.
— Надо полагать.
— Да, но круг желающих быстро сузился до близких друзей Энрико да пары экстремалов. Ему просто никто не поверил.
— А ты?
— Я, как видите, поверил. Но меня не столько манили артефакты, сколько возможность сделать уникальный репортаж об экспедиции.
— И затем продать его?
— Ну, да. Это же мой хлеб.
— Понятно. Что случилось с экспедицией?
— Что случилось… — Андрей невесело усмехнулся. — Я эту поездочку до конца дней буду помнить.
— Даже — так?
— Забыть это невозможно.
Сначала мы добирались до Оврага Теней. Пять суток по сельве, в низинах. Такого леса я нигде больше не видел. На первый взгляд кажется, что он почти как в России: деревьев очень много похожих. Но среди них — пальмы, а сверху — лианы повсюду, словно паутиной всё опутано.
Иногда заросли становились настолько густые, что без мачете идти было невозможно. Если бы не проводники… У нас их двое было.
А ещё там дожди идут почти постоянно. Трава по пояс, кусты, колючки. То болота, то речки какие-то. И всё это кишит змеями, кайманами, насекомыми…
Зато когда вышли к Оврагу — вся живность исчезла. Даже цикады, из-за которых ночью спать невозможно было, и те подевались куда-то. Тишина, словно мы в «мертвой зоне» оказались…
— Ну, а Овраг, он на что похож?
— Так это и не овраг даже, а как будто пропасть бездонная. Такое ощущение, что перед нами — трещина до самого центра Земли, к тому же, густо заросшая этим проклятым кустарником. А мы ещё оказались почти над самым глубоким его местом… Вам что, действительно, интересно?
— Конечно, интересно! Хорошо. Про спуск и про путешествие по дну оврага — не надо. Расскажи только о том, что случилось внизу.
— Внизу… В общем, на дне ущелья обнаружились пещеры. Уж не знаю, сколько их там было. Мы вошли в одну, самую просторную, как нам показалось, и стали продвигаться вперед, под уклон.
Прошли метров пятьдесят — там разветвление и ещё два туннеля, только узкие. Мы дальше идем. Прошли ещё метров тридцать и вдруг слышим: гул.
— Гул?
— Да, как будто двигатель гигантский работает где-то глубоко. Я до сих пор так и не понял, что это было: шум подземных вод или уже начало землетрясения… Но страшно было, вы не представляете как. Словно монстр какой-то внизу возится…
Повернули назад, смотрим: Ломас исчез. Он же такой проблемный оказался, вечно лез, куда не надо, никого не слушал… А тут — исчез. Датчик-то в груди теплый — значит Джимми где-то совсем близко. Наверное, в соседний туннель свернул, сволочь…
Вовка не выдержал, орать начал, мол, сейчас уйдем, и сиди тут, играйся. И в этот момент вдруг раз — «маяк» отключился. Словно Джимми вообще не существует. Я думаю, ну, может, за камнем сигнал просто настолько ослаб, подземелье всё-таки… И тут внезапно вообще всё отключилось. И «маяки», и рации, и фонари. А гул, наоборот, усилился.
У меня — самая настоящая паника: куда идти — не знаю, со всех сторон — чернота каменного подземелья, и звук этот жуткий нарастает.
Не знаю, сколько мы так простояли. Потом чувствую, Энрико меня за руку берет и говорит: «Не бойся, я помню обратный путь, доберемся сейчас…» Кое-как справился с собой, пошли обратно. И тут началось.
Земля ожила. Сперва легкие толчки, потом всё сильнее… Сверху песок посыпался, камешки мелкие. Мы — чуть не бегом назад. Только оказалось, что мы не назад шли, а куда-то в сторону. Заблудились, одним словом. А трясет всё больше…
Семёнов говорит: «Ну что, доигрались? Сдохнем как тараканы сейчас». А я слышу, Энрико что-то тихо по-испански говорит, молится.
Тут внезапно «маяки» наши включились. И фонари. Смотрю, стоим мы в туннеле каком-то, а прямо на нас Джимми идет и тоже фонарем светит. Шагает совершенно спокойно, словно ничего не происходит. Мимо прошел, на нас не взглянул даже.
Мы — за ним. Метров через двадцать он повернул, и мы оказались у выхода.
Сразу же — к лестнице, и наверх. А толчки настолько сильные стали, что, казалось, сейчас Земля с орбиты слетит…
— В итоге вы спаслись, а Овраг Теней завалило.
— Да, так и случилось. Но в тот день не только Овраг, а почти половину штата тряхнуло. Как мы уцелели тогда — ума не приложу.
— Ну, а Ломас?
— А что — Ломас? Он несколько дней ходил, как слабоумный, только что под себя не мочился, а потом очухался потихоньку. Рассказал, что заблудился в туннеле, упал, ударился сильно и помнит только, что его «дух подземелья разбудил». Сильный шок, одним словом.
— Ты так красочно всё описал, что даже мне стало страшно, — усмехнулся Голосов, — чувствуется слог профессионала.
— Самое страшное началось на обратном пути. После землетрясения вся эта смертоносная живность в сельве словно обезумела… Мы переправлялись через небольшую речку, когда на нас напали крокодилы. Два человека погибли.
Андрей замолчал.
— Прости, Рубин. Я не знал, — Голосов перестал улыбаться и задумчиво руками потер виски. — Помню, много лет назад, мне пришлось почти сутки пролежать под телами двух близких мне людей. Один из которых умирал несколько часов. Нас расстреляли из автомата, почти в упор, добивать не стали… Так что, я знаю, каково это — видеть, как умирают твои друзья.
Поднявшись из-за стола, он открыл чемоданчик, и Андрей увидел переносной компьютер, предназначенный, судя по своим размерам, для выполнения каких-то особых задач. Система имела целых два дополнительных монитора, разноцветную многополосную клавиатуру, а также — необычайно длинную телескопическую антенну.
-«Ядерный» чемоданчик?
— Пока ещё нет. Мобильный командный центр. Подобную «игрушку» имеет командующий ВМФ США адмирал Кейн.
— Ни разу такого не видел.
— Здесь почти полностью дублируется информация, поступающая со спутников Евросоюза, стран Северо-Африканской Унии и США, включая спутники Пентагона и сателлиты НАСА. Но сейчас меня интересует не это…
Нацепив очки, Голосов уставился в монитор, а его пальцы бойко застучали по клавиатуре.
— В общем, такие дела, Рубин. Ты пока отдыхай. Хочешь, с Чжоу по острову покатайся, хочешь, спи у себя в гостевой. Вылет — под утро. Часов в пять примерно.
— А далеко лететь?
— Не очень. У стюардессы узнаешь, — Алекс опять усмехнулся. — Если ужинать закончил, и вопросов больше нет, то я тебя не задерживаю.
— У меня есть вопрос. Точнее, условие.
— Говори.
— Я хочу, чтобы в поездке меня сопровождала Ольга.
— Это та, с который ты прилетел? — Голосов не выразил не малейшего удивления. Он выключил компьютер и посмотрел на часы. — Вообще-то, через несколько минут начинается её Посвящение… Слушай, а ты уверен, что она захочет куда-то лететь, да ещё с тобой?
— Нет, не уверен.
— По хорошему, вколоть бы тебе «гаммы» да отправить вместе с Бобом, в наручниках. Пытаюсь с тобой как с человеком, Рубин, а ты наглеешь, Ольгу тебе подавай…
— Если она откажется, то я не буду настаивать.
— Иди наверх и сиди там. Часа через три, может, раньше, когда она освободится, я с ней поговорю. Устраивает?
— Да. Спасибо.
Андрей поднялся.
— У меня последний вопрос.
— Ты ещё здесь?
— Там, на третьем этаже, картины в коридоре…
— Какие картины? Ты что, живопись любишь?
— Не в этом дело. Просто… Скажите, что на них нарисовано?
— Вон ты о чём, — засмеялся Алекс. — Да приятель один в художники вдруг подался, вот и дарит мне свои полотна. На них — планета Земля через десять лет. Такой вот он шутник.
— А скульптуры? Они что изображают?
Улыбка медленно сползла с лица Голосова.
— Я не знаю. Иди, Рубин, отдыхай. У меня сегодня ещё очень много дел.
* * *
Несмотря на то, что прошедший день выдался насыщенным и нервным, уснуть Андрею так и не удалось — сказывалось общее переутомление. К тому же беспокойные, наплывающие одна на другую, непрошеные мысли вторгались снова и снова, мешая полностью расслабиться.
Он не стал расправлять огромную, с балдахином, кровать, а расположился на диване в гостиной, напротив телевизора, завернувшись в найденный в комоде плед.
Под тихие звуки музыки ночного канала «Медитация» он машинально рассматривал плывущие по экрану разноцветные фигуры, мысленно пытаясь «вписаться» в очередной поворот судьбы.
Как должен чувствовать себя человек, превратившийся из футболиста в мяч? Тот, кто ещё сутки назад мнил себя хитроумным героем, дорогостоящим и важным спецом-суперагентом, в реальности оказался бесполезным и ни на что не годным существом, чьей единственной «ценностью» является чужеродная микросхема, очень напоминающая собачий радиоповодок или электронное клеймо редкого животного.
— Вот же удружил Лапин… Вот же гады… — Андрей вновь попытался прекратить самобичевание, но испытал лишь очередной приступ досады.
Даже мысль об огромных деньгах в этот раз почему-то не стала тем универсальным лекарством, которое всегда помогала ему избавиться от любых душевных мук, будь то ложная брезгливость папарацци или мнимая совесть интернет-вора.
Кстати, о деньгах. Андрей был уверен, что Маркус не обманул его, и обещанный гонорар скоро поступит на счет «Рико Терра»… Проклятье! Он же забыл предупредить Вадима!
Между тем, посылать сообщение отсюда, с территории «Вега де ла Сон-Боу», было крайне рискованно: весь эфир, включая спутниковую сеть, в этом сегменте запросто мог сканироваться.
После некоторых колебаний, он всё же отправил короткий текст, уповая на уже не раз выручавшую его сообразительность менеджера.
«Привет, чертяка! Вот и я словил свой дальний шар. Залечи Горю, пусть не морозит. Гоните на девчачьи персы. Отвечать не надо. Целую, Андрей».
«Горей» он назвал Гордона Стэнтона, одного из управляющих «Кайманского Национального», а «девчачьими персами» — несколько десятков собственных персональных счетов, предусмотрительно открытых когда-то по совету Вадима в одном из оффшорных банков Британских Вирджинских островов.
Теперь — лишь бы дожить…
А если, и правда, получится? Инфо — Маркусу, Джимми — Голосову, деньги — себе. Сбежать от этих психов, и — «прощай, немытая Россия»?
Квартирка в Калгари, домик в Челси, «ягуар» и новая кетч каждый месяц… Да разве в этом счастье? Своё агентство, свой штат, свои заказы. Можно попытаться разыскать Бергмана, у него столько знакомых…
Двадцать миллионов фунтов. Для кого-то — тьфу, а для него — новая жизнь.
Новая жизнь в тридцать три. А что? Пожалуй, оно того стоит.
Через два часа позвонил Голосов.
* * *
Вообще, назвать это звонком было бы неверно. Прозвучавшие с потолка из внешнего динамика «смарт-хоум» вкрадчивые фразы больше походили на глас пророка, нежели на «звонок друга».
— Надеюсь, не разбудил?
— Я не сплю, — усмехнулся Андрей в полной уверенности, что комната не только прослушивается, но и просматривается радушными хозяевами.
— Если скучаешь, то спускайся к нам, на второй этаж.
— А где там?
— Чжоу тебя встретит.
— Хорошо, иду.
Посреди небольшой уютной комнаты, пол и стены которой покрывали тяжелые сине-зеленые ковры, вокруг овального мраморного столика были расставлены низкие, похожие на шезлонги, бамбуковые кресла.
Помимо Голосова и Девии, сидящей почему-то не в кресле, а на полу возле ног Алекса, за столом также присутствовал мужчина средних лет, очень плотного телосложения, одетый в легкий джинсовый костюм.
Когда Чжоу вместе с Андреем вошли, Голосов сделал им жест, призывающий к молчанию, и знаком пригласил за стол.
-… Тут уже и Боря читать закончил. По времени — пора купаться, а мы ещё даже не умирали, — не обращая внимания на вошедших, Девия продолжала рассказывать, очевидно, о посвящении Ольги. — И не понятно, то ли её так «вынуло» от моего «Кредо», то ли просто устала девочка… Стоит, глаза открывать ни в какую не хочет…
— А «пуля» уже внутри была? — прищурился Голосов.
— Да какая «пуля»! Я же говорю, у неё транс жесткий, она меня-то почти не слышит… Что делать, начинаю, как есть. Целую её, а она, представляешь, зубы сжала, и — никак.
— А ты?
— А что — я? Мне же «пулю» загнать надо, иначе какой, к черту, ритуал. Ну, стою, держу её, а языком ей капсулу запихиваю между зубов. Думаю, ну вот сейчас потечет оболочка — и всё, вместе «умрем».
И уже почти просунула, а сама спиной чувствую, как у сопляков из эскорта постепенно глаза округляются. Они ж не знают, что тут — такое дело, зато видят, что я уже минуту с ней взасос целуюсь, хотя положено просто прикоснуться…
— Ну, ты молодец! — захохотал Голосов. — Ребят месяц готовили, как к таинству, а вместо этого Деви им «Куин Фор», часть три, показывает…
— Да ты дальше слушай. Готовили их… Затолкнула, в итоге, я «пулю» и стою, держу нашу Оленьку.
Дальше — всё, как по часам: упала она, отнесли мы её в раствор, сидим, ждём. Я самому молодому говорю: «Слушай, сходи, проверь, не погасли ли в Призме светильники, пока мы возились». Он ушел. Возвращается, говорит: да, мол, пара свечей погасла, пришлось забираться наверх и менять.
Тут как раз наша крошка просыпается. Боря опять прочитал, я — тоже, надо в Призму вести, выбирать «один из дюжины».
— Постой, я что, ритуала не знаю, что ли? Рассказывает она мне…
— Да, погоди, Алекс! Сейчас самое интересное будет.
В общем, вошли. Боря подводит её к «плато» и говорит: «Так выбери то, что символом станет твоим на долгие годы…» Я-то позади стою, читаю шепотом «Ин номине витэус», и мне не видно, что там впереди.
И, короче, она подходит и берет в руки «Узи»!
Представляешь, этот урод, когда лазил свечи менять, автомат положил на «плато» да и забыл! А она, вместо того, чтобы Книгу выбрать, «Ветвь с амброзией» или «Чашу жизни», хватает «ствол» и поворачивается к Боре. Вот, мол, то, что всегда мною движет…
— Ну, дурдом, — Алекс уже не смеялся, а просто грустно улыбался и качал головой, — ну, молодцы, ребята. То есть, сейчас среди нас будет тот, кто символом своей жизни избрал короткоствольный автомат с глушителем?
— А я тебе сколько раз уже говорила, что надо оружие с ритуалов убрать? Вы с Костой как помешанные: что ни посвящение, обязательно надо этих дебилов из эскорта тащить, будто нельзя спокойно, по-домашнему, посвятить человека…
— И всё же, Ольга выбрала именно автомат. Что ж. Значит, так тому и быть. Где она сейчас?
— В столовой, с Борей. Он её с ложечки кормит, представляешь…
— Чжоу, друг любезный, сходи, приведи сюда нашу амазонку, — Голосов потянулся и зевнул. — Сейчас ещё один вопросик проясним, да я — спать. Кстати, познакомьтесь, — обратился он к Андрею, кивая на человека в джинсах, — это Роберт. Можно просто — Боб. А это — наш «компас», наша надежда, Рубин Андрей Николаевич.
Толстяк еле заметно кивнул.
— Боб будет сопровождать тебя, Рубин. Чтобы с тобой ничего не случилось. О’кей?
— Конечно, о’кей. По вечерам в ботаническом саду так много хулиганов, — Андрей почти с ненавистью посмотрел на Голосова. — Скажите, а что, действительно так уж необходимо каждый раз напоминать мне о моем предназначении говорящего магнита?
— Не кипятись, дружище, — примирительно улыбнулся Алекс, — я больше не буду. Честно. А Боб отличный малый, только чересчур болтливый, — он снова захохотал. — Но в дороге хороший собеседник — на вес золота!
— Так бы здесь и уснула, — мечтательно проговорила Девия, вытягиваясь на ковре. — Саш, может, сегодня наверху заночуем? Под звездами. Меня эти ритуалы только в депрессию вгоняют…
Вошли Чжоу и Ольга.
Ольга, одетая в такую же белую униформу, что и её спутник, выглядела бледной, как после долгой болезни. На лице её блуждала рассеянная улыбка погруженного в себя, но счастливого человека.
— Здравствуй, дорогая моя, присаживайся, — привычно ласково, словно врач-психотерапевт, произнес Голосов. — Что я могу для тебя сделать?
Всё также улыбаясь, Ольга молча покачала головой и медленно опустилась в один из шезлонгов. Чжоу обошел стол и присел рядом с Бобом.
— Ритуалы, говоришь? — уже не столько отвечая Девии, сколько обращаясь ко всем, повысил голос Алекс. — Ритуал посвящения это лишь внешняя форма. Настоящее же посвящение — это не обряд, выполняемый одним человеком над другим, а беспрерывный процесс постепенного и постоянного преодоления самого себя, которое происходит внутри каждого вступившего и завершается лишь спустя недели или даже месяцы, уже после физического ритуала.
В конце концов, мы не секта и не сборище фанатиков, поэтому ритуал посвящения для нас — скорее, дань миру, который мы, объединяясь, покидаем, нежели часть нашей новой жизни.
Тот, кто мыслит не так, как все, должен жить не так, как все. Человек-личность должен вести за собой остальных, а не влачить убогое существование, как ему предписывает современное общество.
Свобода и власть — вот наша цель. А ритуалы, глобокс, ланг-цзю или даже «Венеция» — это всего лишь ступени…
— Впрочем, я увлекся, — Голосов прикрыл глаза и откинулся на спинку шезлонга. — Скажи, Ольга, ты хочешь поехать с этим человеком?
— С каким? — почти прошептала девушка, продолжая блаженно улыбаться.
— Вот с этим. Его зовут Андрей, и он не является моим другом. Тем не менее, ему поручено кое-что сделать для нашего общества, поэтому уже через час он уезжает в небольшое турне. На два-три дня. Чего молчишь, Рубин?
— А что говорить? — пожал плечами Андрей. — Оль, ты — как? Прокатимся?
— Прокатимся, — эхом отозвалась она. И тут же, словно испугавшись, что её ответ примут за пустой звук, она добавила. — Конечно, поедем, — и попыталась подняться.
— Сиди, сиди, — Голосов ухватил её за локоть, — сейчас тебе нужно отдыхать. Впрочем, лететь вам далеко, выспаться успеете. Чжоу, сходи в комнату Рубина и принеси его сумку. Во время командировки она будет оставаться у Боба. Чтобы никто не стащил, — он снова засмеялся.
— Зачем вам моя сумка? — удивился Андрей.
— Ты прав, май фрэнд, одной сумки — маловато. Пожалуйста, прямо сейчас выложи на стол свой смарт. Он тоже побудет у Боба. Не обижайся, это нужно, чтобы ты случайно кому-нибудь не сообщил, куда едешь. Всего-то делов.
Андрей угрюмо поднялся и подал толстяку смартфон.
— Я и так не собирался никому ничего сообщать. Кроме того, мне неизвестно, куда я еду, поэтому…
— Через час Бруно отвезет вас в аэропорт Маон. Оттуда вы, вместе с Бобом, вылетите в Мадрид, где сделаете пересадку на «Трансатлантик» и покинете Европу. Затем — каких-то девять часов полета, и вы — уже почти на месте.
Ваша цель — Торонто.