АБСОЛЮТНАЯ ВЛАСТЬ

— 18 —

— Как ты это ощущаешь?
— При попадании в зону охвата сенсор начинает вибрировать. Сначала слабо и редко, а затем, по мере приближения к излучателю — сильнее и чаще. Когда расстояние сокращается до нескольких метров — вибрация пропадает и «маяк» начинает слегка нагреваться.
— Не могу себе представить…
— Мне сложно объяснить… Это надо почувствовать, он ведь вживлен в нервные окончания, — Андрей улыбнулся. — Да не бойся, я ведь не от боли вскрикнул, а от неожиданности.
Он поднялся на ноги.
— Скорее всего, Ломас — там, по другую сторону решетки. Что предпримем?
— Почему бы нам не попробовать добраться до него? Делать-то, всё равно, пока нечего.
— Сейчас схожу наверх, попрошу у Чарли ножовку.
— И корзину для пикника, — Ольга тоже встала и ещё раз осветила стены своей зажигалкой. — Смотри, туда провода идут, и трубы…
— Во всех подвалах — провода и трубы, — усмехнулся Андрей. — Ну, хорошо. Предлагаю вернуться к холодильным камерам: вдруг мы пропустили какую-нибудь дверь или проход…
— А кстати, ты же сам недавно сказал, что там почти не воняет. У тебя бумага ещё осталась? Давай сюда.
Ольга зажгла «факел» и медленно, осматривая стены, двинулась в обратном направлении.
— Так, а это что? — она остановилась и подняла руку с «факелом» вверх, словно пытаясь осветить потолок. — Чёрт, фонарик бы сюда…
— А давай-ка, мы вот как сделаем, без фонарика, — Андрей подошел и, подхватив Ольгу, поднял её на руках.
В тусклом свете от горящей бумаги можно было разглядеть почерневшие жалюзи узкого горизонтального проема почти под самым потолком.
— Обычная вентиляция, — хмыкнул Андрей. — Там, в коридоре я видел пустую бочку — можно попытаться сделать из неё «лестницу».
Найти, оторвать от пола и прикатить огромную стальную емкость оказалось, впрочем, гораздо легче, чем выломать из вентиляционного отверстия закрывающую его решетку.
Андрей хотел было уже расстрелять жалюзи из автомата, когда Ольга принесла найденный под одним из шкафов ржавый, но вполне крепкий металлический топорик.
— Что ж… Посмотрим, — отломав, наконец, последнюю преграду, Андрей, заглянул в отверстие. — Так и есть, горизонтальная шахта. Ну, и сквозняк же тут… Полезли?
— Давай, только не уползай далеко, — откликнулась Ольга снизу. — Вдруг я не смогу достать до «окна»…
Им пришлось довольно долго ползти внутри шахты прежде, чем показалось следующее отверстие. Андрей уже подумывал — не вернуться ли назад, когда ощутил справа от себя уже знакомый рельеф вентиляционной решетки.
— Наконец-то, приехали…
За то время, пока они ползли, «маяк» у него в груди подергивался ещё два раза; похоже, Ломас, действительно, находился где-то в этой части коридора.
— Главное, не очутиться в подвале под станцией, — шумно дыша, Андрей подтянул топорик и вставил его в щель между жалюзи и стеной, — а то я буду чувствовать себя полным идиотом…
Справившись и с этой решеткой, он поджег кусок бумаги и бросил его вниз.
Всё то же самое. Черный каменный пол и ободранные стены туннеля.
— Полез, — он перевалился за «окно» и, повиснув на руках, спрыгнул на пол. — Давай за мной, я посвечу зажигалкой.
Через минуту Ольга стояла рядом с ним. Отдышавшись, они соорудили новый «факел» и медленно двинулись вперед.
Пройдя метров тридцать, Андрей почувствовал ещё одно биение сенсора, которое, на этот раз, стало чуть сильнее. Или показалось?
Они продолжали идти, пока туннель вдруг не закончился плотной бетонной стеной.
— Надо же, какое свинство! Вот тебе и «подземный ход»! — судя по голосу, Ольга была вне себя от досады. — Неужели придется лезть обратно в шахту?
— Подожди, ты разве не чувствуешь, что здесь — совсем другой воздух?
— Ты о чём?
— Стало гораздо свежее, и почти нет вони. Давай-ка, осмотримся тут, как следует.
Он развернулся и пошел по туннелю в обратном направлении, двигаясь туда, где должна была находиться решетка. Через несколько шагов сенсор в его груди вдруг опять дернулся, и Андрей машинально остановился.
— Ничего не понимаю. С одной стороны — стена, с другой — решетка, — обернулся он к Ольге. — А между ними почему-то оживает «маяк». Словно Ломас находится где-то под нами… Оп-ля! Вот это сюрприз! Подойди-ка сюда…
Очередная вспышка «факела» осветила невысокую нишу в стене, внутри которой располагалась массивная, без малейших признаков ржавчины, стальная дверь, напоминающая люк подводной лодки.
-«Department of Defense. Bombproof Shelter», — прочитал Андрей надпись на небольшой белой табличке. — «Section Two».
— Это — что, секретный склад боеголовок? — Ольга шагнула к двери и провела рукой по гладкому металлу. — Или спрятанная от журналистов «летающая тарелка»?
— «Министерство обороны. Бомбоубежище. Секция два», — перевел Андрей. — А внутри него, похоже, прячется наш друг Джимми Ломас.
— Вот так Джимми… Ты уверен?
— Во всяком случае, это объясняет тот факт, что его до сих пор не нашли и не убили.
— Мда… Только как мы туда попадем?
— Никак. Эту дверь топориком уже не отковыряешь: она выдержит ударную волну в несколько килотонн.
— Подожди, мне сейчас пришло на ум…
— Что?
— Если ты чувствуешь Джимми, то и он, по идее, должен сейчас чувствовать твое приближение?
— Ну да, должен. Только что нам это дает? Он же — не в себе. К тому же, Ломас вряд ли меня помнит, ведь прошло столько лет… Джимми! Ты видишь меня? Это я, Рубин! — закричал Андрей по-русски, глядя поверх двери, туда, где, по его мнению, могла находиться скрытая камера внешнего наблюдения. — Пусти старого друга, приятель, чайку попьём!
— Сейчас докричишься, вылезет оттуда Куба со своими вурдалаками, — мрачно усмехнулась Ольга. — Ладно, пошли обратно в «Уитнис». Уже, наверное, стемнело…
— Подожди, — Андрей понизил голос и снова прикоснулся к груди. — Похоже, он приближается.
Они замерли.
Когда вибрация сенсора стала почти непрерывной, «маяк» неожиданно притих, и Андрей почувствовал, как под кожей постепенно растет ощущение чего-то тёплого, будто кто-то касается лазерной «иглой».
— Будь наготове! Мало ли что, — в последний момент Андрею вдруг пришло в голову, что Ломас может оказаться агрессивным, как и всё живое в этом городе, поэтому отошел от двери и поднял автомат.
Сенсор нагрелся уже достаточно сильно, но ничего не происходило. Словно тот, кто находился по другую сторону двери, не собирался открывать, желая ограничиться лишь наблюдением.
Прошла минута. Затем ещё одна.
— Ну, что ж, так можно простоять всю ночь, а у нас нет времени, — Андрей опустил автомат и стал медленно отступать в темноту, в сторону вентиляционного люка. — Пойдем, Оль.
В этот момент раздалось тихое мерное гудение, и дверь стала медленно открываться наружу. По мере того, как увеличивался проём, пространство туннеля всё ярче освещалось сочащимся изнутри аварийным бледно-желтым светом.
— Хэлло, — проговорил человек, находящийся по другую сторону порога. — Это ты, Рубин? — слово «Рубин» было произнесено с ударением на второй слог. — Входите скорее. У шлюза — таймер, не надо понапрасну тратить энергию.
В необычайно худом, обросшем, с грязной, клочками, бородой и одетом в странный балахон человеке Андрей с трудом узнал того, кто был виновником всех его бед последней недели.
Перед ним стоял Джимми Ломас.
* * *
— Что в этих ящиках?
— Консервы. Здесь тунец, здесь мясной фарш, а здесь фасоль. Любишь фасоль, Рубин? — не оборачиваясь, Ломас размеренно шагал по узкому проходу между стеллажами.
— Честно говоря, не очень. Но сейчас съем что угодно.
— Что угодно — не получится.
Они вошли, наконец, в просторное помещение, которое служило, по всей видимости, энергостанцией: больше половины его площади занимали высокие, от пола до потолка, металлические цилиндры, издающие негромкое гудение.
— Мясо, рыба, а также жир и растительное масло давно испортились, — подойдя к массивному прямоугольному пульту посередине комнаты, Ломас выдвинул из-под него сначала большую картонную коробку, а затем — два стальных ящика. — Зато сухофрукты, порошковое молоко и галеты — в отличном состоянии.
— Присаживайтесь. Там, в жилом отсеке, конечно, есть и столы, и стулья, но я предпочитаю обедать здесь, на «командном пункте». Сейчас закипит чайник.
«Чайником» оказалась огромная, прикрепленная к стене цилиндрическая емкость, которая, судя по обилию трубок, выполняла очистную функцию.
— А что, здесь не так уж и плохо, — с интересом оглядывая помещение, Андрей приблизился к «столу» и расположился на одном из ящиков.
— Главное, есть еда, — Джимми поставил на стол коробку и принялся извлекать из неё продукты и металлическую посуду. — На днях я нашел несколько съедобных упаковок вишневого джема и картофельные чипсы в банках, так что леди будет, чем угоститься…
— Прошу прощения, но как вы здесь оказались? И как, вообще, узнали про это место? Кстати, меня зовут Ольга, — она подошла и присела на ящик рядом с Андреем.
— Очень приятно, а я — Джеймс, — кивнул Ломас. — Про этот подвал мне рассказал Дастин, друг моего отца. Много лет назад, когда папа был жив, Дастин частенько приезжал к нам в гости.
— Он что, военный?
— Вовсе нет. Просто когда-то он являлся членом городского совета Детройта и знал все его достопримечательности. Дастин умер два года назад, и единственным, кто был на похоронах, кроме его брата, был я. Детей у него не было.
— Он что, и ключи тебе дал?
— Вода готова. Можно приступать, — Ломас поднялся и наполнил водой из ёмкости высокую стеклянную бутылку. — Чтобы попасть сюда, мне не понадобились ключи. Необходимо было иметь только фонарь, топор и немного терпения: вход в убежище, как и положено, был не заперт, а лишь замаскирован в туннеле бутафорской пластиковой защитой.
— Долго пришлось искать?
— Два или три дня, точно не знаю — на поверхность я не выходил.
— Понятно. Ну что ж, приступим, — Андрей насыпал в тарелку сухого молока, залил его кипятком и, размешав, добавил несколько ложек мелких, словно горох, картофельных чипсов. — Слушай, а кофе у тебя есть?
— Да, растворимый. Сейчас принесу, — Джимми встал и вышел куда-то в соседнее помещение. Стало слышно, как он возится среди коробок. — Тебе какой? «Блэк Стар» устроит?
— Вполне, — под удивленным взглядом Ольги Андрей вытянул из-за ремня шарик «Сладкого Дака» и зажал его между пальцами. — А если найдется, ещё и сахар…
— Сахара нет, — Ломас вернулся к столу, держа в руках черную жестяную банку. — Вместо него — суперсвит «Милфорд»… - он сел напротив и вдруг, пристально посмотрев на своих гостей, неожиданно спросил:
— Скажите, а что вы здесь делаете?
— Вообще-то, прячемся от бандитов, — Андрей пододвинул к себе тарелку и не спеша начал есть. — Мы спустились в подвал из «Уитнис Билдинг» и пошли по туннелю, пока я не почувствовал сигнал сенсора…
— Вот как… — задумчиво проговорил Джимми. — А я думал, тебя прислал Энрико.
— Энрико умер, — Андрей поднял голову от тарелки и переглянулся с Ольгой. — Ты разве не знал?
— Умер… — повторил Джимми. — Нет, не знал.
— Он разбился на машине, в прошлом году.
— Но тогда получается, что я не дождусь его?
— Получается, что нет.
— Понятно.
Ломас замолчал и замер, уставившись в пустоту.
— Ну, а вы, Джеймс, — негромко произнесла Ольга, — от кого здесь скрываетесь?
— Что? — встрепенулся он. — От кого — я? Я скрываюсь от тех, кто меня ловит. От полиции, ФБР и полковника Райда.
— Пожалуйста, налей ещё водички, старина, — Андрей протянул Ломасу свой стакан, и как только тот отвернулся, бросил шарик в его чашку. — Серьезно, Джимми, какого черта ты прячешься? Ты же не преступник.
— Не знаю, — пожал плечами Ломас, — просто прячусь.
— Постой, разве так бывает? — удивился Андрей. — Судя по всему, ты давно здесь живешь, и не знаешь — зачем?
— Не знаю, — с задумчивым видом Джимми отхлебнул из чашки.
— Ну, хорошо. А когда ты понял, что тебе нужно скрываться?
— Понял… Это было в последний день моего пребывания в клинике. За мной пришел доктор Савацкий, и мы уехали.
— Так это он сказал тебе, чтобы ты скрывался?
— Не знаю. Возможно.
— Мда… И что же случилось с Савацким?
— Его убили.
— Ты знаешь, кто его убил?
— Да, конечно. Мы остановились заправить машину, и я пошел в туалет. Когда я вернулся, то увидел, что машина Криса стоит уже метрах в двухста от станции, а вокруг — полиция. Тогда я сел в автобус, который шел до Толедо, а потом пересел на грузовик — ребята ехали во Флинт… Ну, а потом уже пешком — сюда.
— Но почему — сюда?
— Я искал самое безопасное место в Америке.
— Что? — Андрей невесело улыбнулся. — Да уж, тут, действительно, весьма безопасно. Особенно под землей… Слушай, а ты не знаешь, откуда в подвале такая мерзкая вонь?
— Знаю. Чердак и верхние этажи «Уитнис» заселены птицами, там их — тысячи. Они повсюду гадят, а вода из прогнившей крыши смывает всё это в шахту лифта, и вниз…
— Хорошо устроились пернатые, канализация, всё как у людей… Хорошо, и какие у тебя планы, если не секрет?
— Понятия не имею, — пожал плечами Ломас. — Пока ты не сказал, что Энрико умер, я ждал его. Когда-то давно он дал мне «маяк» и пообещал, что даже если я пропаду, меня найдут друзья…
— Вот мы и пришли, — подытожил Андрей. — Сейчас поужинаем, да будем прощаться с Детройтом. Никто, я надеюсь, не против?
— Но ты же говоришь, что Энрико тебя не присылал, — Джимми перестал улыбаться. — Слушай, Андрей, я, пожалуй, пойду, прилягу… Мне почему-то захотелось спать.
Он поднялся и медленно направился к одной из дверей.
— Ты что-нибудь понял? — спросила Ольга, когда Ломас вышел. — Такое ощущение, что он — под гипнозом. Делает то, сам не знает — что. А главное, не знает — зачем.
— Интересно, — задумчиво проговорил Андрей. — Сначала он получает Сигнал в Овраге Теней, после чего начинает выполнять некую Программу, про которую никто ничего не знает. Затем, услышав сигнал во второй раз, от Савацкого, он вдруг изменяет поведение и действует уже совсем по-другому, словно включается ещё одна программа. Кибер-детектив какой-то…
— О каком Сигнале ты говоришь? — удивилась Ольга. — Ты узнал что-то новое?
— Да, кое-что мне рассказал Фрэнк, но сейчас — некогда, — он поднялся. — Пойдем, нам нужно успеть кое-что сделать.
Они вошли в ту же дверь, что и Джимми, и оказались в очередном коридоре, со множеством одинаковых металлических дверей. За первой же дверью им открылась крошечная комнатка, из мебели имеющая только стол, стул и узкую кровать, на которой лежал Ломас.
— Спит. Очень хорошо, — Андрей повернулся и, почему-то покачав головой, внимательно посмотрел на Ольгу. — Теперь приготовься держать его за руки, если он вдруг вскочит, и ничему не удивляйся. Хорошо?
Не дожидаясь ответа, он снял с себя свитер, затем — рубашку и, задрав левую руку, стал что-то рассматривать у себя под мышкой.
— Так… Где ты? Вылезай, родной… — наконец, он сделал странный жест, будто подцепил что-то, и через секунду поднес руку к потолку, под скупой свет аварийной лампы. — Отлично, сейчас мы его…
Увидев недоуменный взгляд Ольги, он весело подмигнул:
— Матричная нить. Неужели ни разу не видела?
— И даже не слышала.
— Ничего, бывает. Зеркала здесь нет, поэтому коннектить её будешь ты.
— Не поняла. Коннектить что?
— Подойди ближе. Так, ещё. Вот, теперь смотри сюда, — он указал пальцем на родимое пятно у себя под глазом, на левой стороне лица. — Что видишь?
— Ничего. Родинка обычная.
— На два миллиметра ниже смотри.
— Ничего там нет. Просто кожа и всё… Постой, вижу что-то похожее на занозу.
— Так. Теперь держи вот этот волосок — крепко держи! — и начинай медленно вставлять его под «занозу». Только в саму «занозу» старайся не попадать… Поняла?
— Надеюсь. Глубоко должно войти?
— Примерно миллиметров на пять. Не бойся, в отверстие «гнезда» волосок пройдет свободно.
— Ясно. Сейчас, только эту штуку выложу, а то мешается, — Ольга вынула из-за пояса пистолет и положила его на стул. — Теперь повернись вот сюда, под самую лампу, и не дыши… Так, вроде идёт… Всё. Готово?
— Секунду… — Андрей провел пальцем по родимому пятну и удовлетворенно кивнул. — Порядок! Теперь посмотрим, что там у нашего друга…
Он задрал, насколько мог, длинный грязный подол не то рубашки, не то пижамы Ломаса и склонился над его телом, тщательно осматривая каждый сантиметр его груди в районе сердца.
— И куда ж ты спрятался… Ага, вижу! Так, теперь — главное, чтобы он не проснулся… — держа чуть дрожащей рукой тонкий, почти невидимый волосок микрокабеля, Андрей осторожно прикоснулся им к найденной точке и, наконец, замер, «поймав» гнездо.
— Один. Четыре. Один. Медленная энтропия жизни. Девяносто три. Запись пошла! — почти выкрикнув кодовую фразу голосового набора, он на мгновение задержал дыхание и превратился в неподвижную статую, боясь нарушить процесс.
Стоявшая рядом Ольга тоже машинально замерла, глядя на диковинную процедуру. Все трое находящихся в комнате людей теперь напоминали театральную пьесу в момент «немой сцены» или же композицию с участием манекенов.
— Один. Четыре. Один. Сжатие. Девяности три. Запись закончена.
Андрей выдернул «волосок» и резко разогнулся.
— Готово. Давно же я этим не занимался, — он улыбнулся и подмигнул Ольге. — Ничего, иногда полезно вспомнить молодость…
— Кстати, а что это было? — спросила она, разглядывая почти невидимый «волосок» матричной нити, свисающий у Андрея из-под глаза.
— Трейсинг. Копирование информации с имплантанта на микроноситель «биокс» путем обычного скачивания. Сейчас только вытащу нить, и можно будить Ломаса.
— Но что именно ты скачивал?
— Честно? Понятия не имею.
Он аккуратно вытянул «волосок» и, завернув его в обрывок бумаги, убрал в карман.
— Предлагаю дать бедняге немного выспаться. Да и нам самим не мешает отдохнуть хотя бы пару часов, как думаешь?
— Здесь?
— Ты же видела — там полно пустых комнат.
— Ну, пойдем, попробуем. Но учти: будильника у меня нет, и если я усну…
Они уже выходили из комнаты, когда вдруг со стороны кровати Ломаса до них донесся негромкий металлический звук.
Андрей резко обернулся и увидел Джимми, который приподнялся на кровати, сжимая в руке пистолет Ольги.
— Ты бы положил его, дружище, — как можно беззаботнее проговорил Андрей, не отрывая взгляд от пистолета. — Он заряжен и снят с предохранителя…
— Я должен оставаться здесь, пока за мной не придут, — пробормотал Ломас, ни на кого не глядя. — Но Энрико погиб. И доктор Савацкий погиб…
— Да брось, старина! — улыбнулся ему Андрей. — Ты никому ничего не должен. К тому же, мы и так пришли за тобой, и уже завтра утром мы будем в Чикаго…
— Только что мне приснился сон. Будто я умер. Умер давно, несколько лет назад… Кто я, Рубин? — Ломас повернулся к двери, и Андрей увидел у него на лице то спокойное и равнодушное выражение, которое обычно бывает у человека, принявшего единственно верное и простое решение.
— Джимми, старина, зачем же так мрачно? Ты сейчас не один, с тобой — мы, твои друзья. Ты помнишь, как мы познакомились? Я вот хорошо помню…
— Я уже не узнаю тебя, Рубин. Прости. Я устал.
Не дожидаясь ответа, Ломас резко направил пистолет себе в сердце и выстрелил.