КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— Часть вторая —

— 12 —

Холод.
Холод и безбрежная тьма. Казалось, это длится тысячи лет — человеческий разум, запертый в ледяном вакууме вечной пустоты, тщетно пытающийся освободиться, прорваться сквозь черную толщу великого Ничто. Вновь ощутить свет окружающего мира. Напитать им энергию собственных мыслей. Вновь обрести жизнь.
Кто я?
Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни нервных окончаний. Он был одновременно глух и слеп, лишен речи и возможности двигаться. Он не мог даже дышать. Ведь для того, чтобы дышать, нужно тело. Или хотя бы легкие…
Но если это — не смерть, то что это? Что, кроме вселенского холода, удерживает его сейчас на грани сознания и бессознательного, пространства и времени, жизни и небытия?
Может быть, боль? Тончайшая словно лазерная нить, она зарождалась в бездонных глубинах его собственного разума и, постепенно нарастая, пронзала насквозь весь его мир своими пульсирующими волнами. Неотступная, всепроникающая боль, от которой нельзя было защититься или спрятаться. И которая постепенно превращалась в… свет.
Вдруг резко ударило по глазам.
Да, теперь у него были глаза. Которые, ничего не видя, доставляли ему невыносимые страдания: проходя сквозь веки, ослепительный ледяной свет устремлялся в зрачки и проникал прямо в мозг. Минута за минутой, и час за часом…
Однако это не могло продолжаться вечно.
Пройдя болевой порог, живой организм взбунтовался уже без помощи разума: по телу прошла судорога. Мощный импульс, словно удар тока, сотряс его с головы до ног, пробудив рефлексы и обозначив мышцы конечностей. Спазмы в глазах стали ослабевать, но почти одновременно накатила новая волна боли — в его беззащитный разум оглушительно ворвался звук.
Человек пришел в сознание.
* * *
Тускло мерцающий голубоватый свет. Мрачная, почти давящая атмосфера замкнутого пространства. Покатые, неправильной формы стенки пенала — необычайно тесного, словно это желудок мифического кита или дракона.
И голос.
Спокойный и безразличный, он раздавался совсем рядом, возле самой головы, сначала оглушающе громко, затем всё тише — по мере того, как слух адаптировался к звукам.
«Вниманию персонала. Процесс завершен. Необходима полная дезинфекция установки».
Олег в который раз попытался пошевелиться. После пробуждения прошло, как ему казалось, уже довольно много времени, но только сейчас он смог, наконец, почувствовать собственное тело и осознать, что всё-таки жив. Кроме того, ему удалось слегка приоткрыть глаза — веки были тяжелыми и неуклюжими, словно состояли из жидкого олова или ртути — и увидеть себя лежащим здесь, в сумрачном пустом чреве неведомого эллипсоида.
«Вниманию персонала. Процесс завершен. Необходима полная дезинфекция установки».
Где я?
После нескольких тщетных попыток пошевелить рукой или ногой он снова впал в забытье.
* * *
Разбудил его всё тот же голос, монотонно произносящий свою единственную фразу. И это было странно, поскольку персонал, к которому обращался голос, уже давно должен был её услышать.
«Дезинфекция установки», — мысленно повторил Олег, стараясь сосредоточиться. Ему казалось, что он знает, о чем идёт речь, но почему-то никак не может вспомнить.
«Вниманию персонала. Процесс завершен…»
Он вдруг осознал, что воздух внутри пенала не совсем обычный: без запахов, прохладный и сухой, словно ненастоящий. Он уже где-то дышал таким воздухом раньше. Но где? В раннем детстве, в лесу, в больнице? В больнице…
И тут Олег вспомнил всё.
Контракт, поездка на Остров, клиника Редберна, проект «Экомо». Неужели…
Да. Именно. Другого объяснения нет. Эксперимент успешно завершился, установка отключена, а сам он жив. И всё ещё находится внутри криоген-капсулы.
Но почему тогда никто не поможет ему выбраться? И куда подевались сотрудники?
Олег в очередной раз попытался сдвинуть с места руку. Это ему не удалось, зато он почувствовал, как едва заметно шевельнулось плечо. Отлично, значит нужно продолжать пытаться — рано или поздно он сможет вернуть себе контроль над телом.
И опять медленно потянулось время.
* * *
Примерно через час (а может быть, и больше — кто знает?) Олег добился того, что смог, хотя и с трудом, поднимать и опускать правую руку. Левая же рука до сих пор оставалась совершенно неподвижной — впрочем, как и обе ноги.
«Вниманию персонала. Процесс завершен. Необходима полная дезинфекция установки».
Ну что ж… Где-то вверху, почти над его головой должен находиться блок кнопок стационарного управления — во всяком случае, так было написано в заученной им инструкции. Блок кнопок, а также модуль аварийного оповещения. Сейчас…
Он медленно оторвал слегка дрожащую руку от дна капсулы и, не имея возможности поднять лицо к «потолку», принялся искать панель наощупь. Сначала — максимально вверх, а потом немного левее… Сразу за узким светильником поверхность образовывала прямоугольную выпуклость. Вот, похоже, и кнопки. Только которая из них какая?
Олег нажал на ту, которая показалось ему крупнее остальных.
Никакой реакции.
Он выждал несколько секунд и нажал снова. Опять ничего. Если верить описанию, капсула должна открываться большой желтой клавишей, расположенной на самом видном месте. Жаль, что затекла шея, и нельзя поднять голову…
Олег дотронулся до соседней кнопки, собираясь продолжить поиск, как вдруг раздался тонкий звуковой сигнал.
«Внимание персонала…». Голос резко оборвался, и послышалось глухое шипение — где-то внутри установки заработал невидимый компрессор.
— Давай, — прошептал Олег. — Включайся…
Тусклые фонари внутри капсулы мигнули и погасли. Одновременно с этим стихло шипение компрессора. Что-то щелкнуло, и «потолок» медленно пополз вверх — «Экомо» раскрывала свои «лепестки».
Светлее при этом почему-то не становилось. Олег, ожидающий увидеть яркое сияние лабораторных ламп и криптоновых светильников, растерянно смотрел, как над ним, расширяясь, увеличивается черная пустота. Что за чертовщина? Куда исчезло внешнее освещение?!
Наконец, установка раскрылась полностью, и стало очевидно: снаружи капсулу окутывает кромешная темнота. Через минуту внутри «Экомо» вновь замерцали голубые аварийные огни.
Некоторое время Олег лежал неподвижно, пытаясь уловить хотя бы какой-нибудь звук, доносящийся извне, но не услышал ничего — ни отзвука голосов, ни шума работающей аппаратуры, ни даже малейшего шороха. Казалось, за пределами капсулы — настоящая космическая пустота, в которой исчез и институт Редберна, и весь окружающий мир. Остался только он сам и эта проклятая установка.
Но этого не может быть!
Олег вновь принялся разрабатывать руки и пытаться как-либо «оживить» ноги. В конце концов, он выберется отсюда и, разумеется, всё выяснит, а пока нужно сохранять выдержку — похоже, сейчас это единственное, что он может сделать.
Через некоторое время он заметил, что атмосфера внутри капсулы изменилась: теперь, когда «Экомо» полностью разгерметизирована, сюда начал проникать воздух извне. Это был не совсем обычный воздух — свежий, словно поступал не из кондиционера, а из открытого окна; при этом он имел запах пыли и ржавчины, как будто установка находилась в огромном вентиляционном туннеле. И это было крайне странно — в клинике, насколько знал Олег, все до одного помещения были снабжены системой климат-контроля и кондиционирования.
Тогда, значит, всё-таки авария? Вполне вероятно. В последнее время энергоснабжение давало перебои почти на всей территории Европы, и Британия не была исключением. Любое экстренное отключение электричества или выход из строя части энергоблоков запросто привели бы к коллапсу в работе лаборатории, и поэтому «Экомо» могли эвакуировать сюда — в один из подвалов института. Остается, правда, вопрос: почему отсутствует персонал, и почему, если наблюдение осуществляется удаленно, никто до сих пор не появился?
Впрочем, уже совсем скоро он узнает ответ — в его ослабевшие от долгого бездействия руки и ноги постепенно возвращалась сила.
* * *
Тем не менее, покинуть капсулу ему удалось не скоро.
Основной причиной явилось сильнейшая атрофия мышц ног и, как бы Олег ни старался, он смог добиться лишь частичного контроля над ногами, словно они были переломаны в нескольких местах. Такая реакция на выход из летаргии выглядела, впрочем, не совсем нормально — доктор Кемаль хотя и предупреждал о возможных проблемах с мышцами, но при этом всегда подчеркивал: крионизация, даже длительная, допускает исключительно легкий, не более, «эффект паралича».
После пробуждения, однако, прошло уже несколько часов.
Наконец, когда приложив немало сил и действуя, главным образом, руками, Олег перевалился за «борт» капсулы, то в свете аварийных огней «Экомо» он увидел лишь ровный металлический пол под опорами установки, а вокруг — всю ту же кромешную темноту.
— Будь, что будет, — громко сказал Олег, ни к кому не обращаясь, и медленно стал спускать ноги на пол.
Теперь главное — не упасть.
* * *
Примерно через час он обрел возможность ходить.
И хотя назвать ходьбой отрывистые, на дрожащих ногах и с опорой на корпус установки движения было сложно, Олегу удалось не только обойти «Экомо» вокруг, но и обследовать, наконец, место, в котором он находился.
Это был довольно просторный металлический бокс с необычайно высоким потолком.
Возможно, гараж, а возможно, складское помещение — точно сказать было трудно. Вдоль одной из стен Олег обнаружил множество составленных друг на друга пустых картонных коробок — каждая размером с небольшой чемодан, без каких-либо надписей, но имеющих странную маркировку в виде замысловатого иероглифа. Коробки оказались частично сгнившими, частично развалившимися: очевидно, их оставили здесь очень давно, предварительно забрав всё содержимое.
— Надеюсь, тут есть выход? — пробормотал Олег, разглядывая стены бокса в скупом свете «Экомо». — Не замуровали же они меня, в самом деле…
В конце концов, не увидев нигде ничего похожего на двери, он принял решение обойти «гараж» по периметру и поискать дверь наощупь.
К его удивлению, выход обнаружился почти сразу. Одна из стен бокса представляла собой огромные раздвижные ворота, запертые снаружи, в одной из створок которых была прорезана узкая дверца, тоже запертая, но уже — изнутри.
Ухватившись за тонкую металлическую рукоять лебедки замка, Олег попытался сдвинуть засов. И… ничего не вышло. Несмотря на видимое отсутствие влаги, засов оказался заржавевшим.
Пришлось собирать все силы и пробовать вращать лебедку рывками. Мышцы рук моментально заболели, стали саднить пальцы, но в конце концов дело пошло: с натужным скрипом засов выполз из замка.
Олег уперся в дверь плечом, и та с неохотой поддалась. Тяжело дыша, он отодвинул створку как можно дальше и, выждав некоторое время, чтобы не рухнуть на пол от внезапно навалившейся слабости, осторожно выглянул за дверь.
Ничего. Точнее, всё та же темнота. Подвал?
Некоторое время Олег стоял, прислушиваясь, в надежде уловить во тьме хоть что-то, но уже через минуту, так ничего и не услышав, он собрался с духом и, зачем-то оглянувшись на «Экомо», решительно шагнул за ворота. Похоже, сейчас другого пути у него нет.
* * *
— Эй! Есть тут кто-нибудь?
Гулкие стальные стены порождали слабое подобие эха. Откуда-то сверху, не то через крошечные отверстия, не то сквозь щели в неведомом потолке проникал тусклый неровный свет. Холод шершавых, покрытых толстым слоем пыли бетонных плит под босыми ногами заставлял идти вперед.
Действительно, это странное место очень походило на промышленный или военный склад. По обеим сторонам узкого прохода — однотипные металлические ворота с одинаковым иероглифом на створках. Все они выглядели запертыми и, судя по тронутым ржавчиной петлям — запертыми давно.
Пройдя мимо четвертых по счету ворот, Олег повернул и оказался в широком коридоре, ведущем, как ему показалось, к выходу из подвала: здесь ощущался едва заметный сквозняк.
— Эй! Куда все подевались? Где я?
Он выкрикивал эти фразы в темноту, главным образом, уже для себя, интуитивно догадываясь, что никто ему не ответит. Кричал, чтобы не испугаться, не упасть духом и не поддаться панике. А ещё потому, что чувствовал подступающее к горлу отчаяние.
— Кемаль, Гоуди, отзовитесь! Какого черта вы все попрятались?
Ответом была тишина. Постояв некоторое время, Олег двинулся дальше. Однако пройдя несколько шагов, он вновь остановился: створка ворот одного из складов была слегка приоткрыта. Скорее всего, внутри — либо пусто, либо какой-нибудь хлам, однако заглянуть всё-таки стоит, ведь там может оказаться что угодно. И кто угодно…
Олег приблизился и осторожно заглянул в проем. Странно, ворота выглядели так, словно были не отперты, а разрезаны сварочным аппаратом: края на месте засова края были оплавлены и покрыты ржавой окалиной.
Из-за крайне скудного освещения пришлось долго всматриваться во тьму. Большая часть «гаража» была заполнена картонными коробками: часть из них располагалась ровными рядами вдоль стен, часть — в беспорядке разбросана по полу.
Шагнув внутрь, Олег наклонился и раскрыл одну из коробок. Внутри он увидел аккуратно сложенные прямоугольные пластиковые пакеты, похожие на наборы одноразовой посуды, только крупнее. Он вынул первый попавшийся пакет и вернулся в коридор, чтобы как следует рассмотреть находку.
Желтый пластик, черные буквы, эмблема в виде дубового листа.
«Концерн „Марек“. Комплект индивидуальной химической защиты», — было написано по-английски, и ниже мелко: «Не использовать в шахтах».
Олег разорвал пакет.
Респиратор, перчатки из латекса, набор каких-то ампул, дистиллированная вода в пластиковой колбе, еще один оранжевый пакет поменьше — цилиндрической формы, очки… Вывалив содержимое комплекта на пол, Олег прислонился спиной к воротам и держа в дрожащей руке колбу, принялся торопливо срывать с неё крышку.
Вода! Он только сейчас осознал, насколько сильно хочет пить, хотя ещё минуту назад даже не думал об этом — скорее всего, сказывалось недавнее пробуждение и шок от происходящего. Несколько глотков — и колба пуста. Олег отшвырнул её в сторону и медленно опустился на корточки. Почему-то вдруг резко закружилась голова, и навалилась слабость. Наверное, пить стоило не спеша и по чуть-чуть. Наверное…
Он потерял сознание.
* * *
И снова вкрадчивый, но беспощадный холод.
Очнувшись, Олег обнаружил себя лежащим на том же самом месте — возле ворот, на грязном бетоне пола. Должно быть, он пролежал совсем недолго — от силы минут двадцать, однако за это время обстановка в коридоре успела измениться: здесь стало гораздо темнее и прохладнее. Похоже, снаружи… наступила ночь.
Сквозняк же, который поначалу был почти не заметен, сейчас усилился.
Олег нащупал на полу цилиндрический сверток и подтянув его к себе, разорвал упаковку. Так и есть. Тончайший и легкий комбинезон химзащиты — он много раз видел такие в кино. Какая ни есть, а всё-таки одежда.
Медленно и с трудом он натянул на себя шуршащую и пахнущую хлорвинилом униформу, после чего попытался встать, держась за стальные скобы ворот.
Вскоре это ему удалось. Теперь он пойдет туда, откуда тянет сквозняком: других вариантов нет — где-то в том направлении должен быть выход.
Выставив перед собой руки, чтобы не удариться о не видимые в темноте препятствия, Олег осторожно двинулся вперед.
* * *
Выход из загадочного «склада» находился всего в двухстах метрах от бокса с открытыми воротами. Узкая металлическая дверь практически ничем не выделялась на фоне стены, и если бы не сквозняк, Олег вряд ли бы нашел её в кромешной тьме коридора. Очевидно, это был не главный, а запасной или аварийный проход: кроме огромного ржавого запора, также почему-то разрезанного автогеном, других замков на двери было.
Олег потянул створку на себя, и та поддалась неожиданно легко и бесшумно. Неужели свободен?
В лицо дохнул влажной свежестью тёплый ночной ветер. И тотчас же вслед за ветром со всех сторон навалились звуки. Шорохи и шелест листвы, глухие, едва различимые крики птиц, а главное — отдаленный и однообразный, но неуловимо знакомый шум, услышав который хоть раз, невозможно забыть никогда.
Море!
Олег на мгновение зажмурился, словно хотел в последний раз убедиться, что всё это — не сон, и, переступив через порог, вышел наружу.
Ослепительно белая луна. Необычайно высокое ночное небо в крупных и ярких звездах. На его фоне чернеют причудливые силуэты уходящих ввысь далеких строений. Ветер доносит запахи моря, тропического леса и… раскаленного за день асфальта.
Покинув помещение «склада», который оказался снаружи ещё более огромным, чем выглядел изнутри, Олег преодолел небольшое расстояние до соседнего здания и, ориентируясь на докатывающийся издалека глухой шум прибоя, направился в сторону побережья.
Он шел медленно, поминутно останавливаясь и озираясь вокруг. Луна светила настолько ярко, что можно было в деталях рассмотреть окружающий пейзаж, но даже одного беглого взгляда ему хватило чтобы понять: это не клиника Редберна. И, похоже, не Кембридж.
Зданий было несколько. Однотипные трехэтажные бетонные корпуса светло-серого цвета стояли друг за другом в ряд и образовывали подобие улицы, хотя и выглядели нежилыми. Вкупе с многоуровневыми, заросшими травой подъездными путями, гигантскими, похожими на портовые краны, ржавыми стальными конструкциями и высокими заборами из металлической сетки — во многих местах начисто оборванной, всё это очень напоминало наспех эвакуированный промышленный объект или крупный морской порт, давным-давно пришедший в негодность и полностью заброшенный.
В пользу этой версии красноречиво говорили обгоревшие и проржавевшие останки небольшой автоколонны, состоящей, как минимум из четырех автомобилей — очевидно, грузовиков с прицепами, которые Олег обнаружил возле одного из строений. Несмотря на то, что кабина самого первого грузовика пострадала меньше остальных, определить марку машины ему не удалось.
Вскоре Олег вышел к гигантским воротам, которые, судя по двум высоким мачтам с прожекторами напротив и просторной (хотя и с выбитыми стеклами окон) операторской, могли являться главным выездом с территории «порта». Массивные, обильно покрытые ржавчиной металлические створки были наглухо заварены, но сквозь стальную сетку забора можно было разглядеть не только темные силуэты деревьев, но и отходящую от ворот многополосную бетонную дорогу.
Пройдя вдоль ограждения, Олег довольно скоро обнаружил брешь в одной из секций, через которую и выбрался за периметр. Оказавшись по другую сторону забора, он некоторое время постоял, прислушиваясь. Судя по отчетливому шуму волн, берег находился где-то совсем неподалеку.
Олег уже порядком устал и вымотался, но близость моря придавала ему силы. При этом, он вряд ли смог бы объяснить почему море сейчас так важно для него. Хотя… Дойти, достигнуть берега, омыть руки и ноги в прохладных освежающих волнах, упасть на ровный, выбеленный солнцем песок пляжа, почувствовать себя вновь в мире живых — разве этого мало?
Олег медленно зашагал по бетонному шоссе, ожидая когда в густо разросшихся, обступающих дорогу деревьях появится просвет, и он сможет разглядеть спуск к берегу.
Однако увидеть море ему так и не удалось. Уже через триста метров шоссе совершало довольно крутой поворот, и вместо панорамы побережья Олегу открылся совершенно неожиданный вид: сразу за поворотом дорога превращалась в широкую и плотно застроенную городскую улицу.
Он резко остановился.
В бледном свете луны можно было разглядеть тесно прижатые друг к другу двух- и трехэтажные небольшие домики, причудливые, высаженные в ряд ветвистые деревья, и почти невидимые под их свисающими до земли кронами чернеющие тротуары.
И ни одного огня.
Стараясь ступать как можно тише, Олег осторожно двинулся по улице. Архитектура домов была незнакомой: слабое подобие староевропейских «таунхаусов», но почти без кирпича — сплошное стекло и метал…
Должен же быть здесь хоть кто-нибудь? В отличие от территории порта, вокруг не было заметно ни малейших признаков хаоса или разорения. Однако чем дольше он шел, тем меньше становилась надежда — улица выглядела абсолютно нежилой.
Покрытые толстым слоем пыли окна домов, обильно растущая трава из тротуарных плит, буйно раздавшиеся в стороны, давно не стриженые деревья, а главное, полнейшие тишина и темнота, окружающие его — всё это говорило об одном: людей здесь нет.
Совершенно обессилев, Олег подошел к краю тротуара и опустился прямо на землю, под крону дерева. В любом случае, особого смысла двигаться дальше он не видел: сейчас необходимо было отдохнуть и дождаться утра.
При этом мысль заночевать в одном из домов он отмел сразу — причиной этому было интуитивное чувство опасности, исходящее от любых замкнутых пространств: очевидно, шок от пребывания в капсуле еще не прошел.
Олег прислонился спиной к широкому стволу и вытянул ноги. «Шок от пребывания в капсуле»… А кстати, какие вообще у него есть версии происходящего? Что это за место? Почему он здесь? Куда подевался Институт, и что за чертовщина случилась с миром за три последних месяца? А если с миром всё в порядке, то тогда что случилось с ним самим?
Олег попытался выстроить в уме хотя бы одну минимально правдоподобную гипотезу и… задремал.
* * *
«Скорый поезд — и нет пути назад
Двери рая или пропуск в ад
Runaway train burnin' in my veins
Runaway but it always seems the same…"*

Забытая мелодия из раннего детства ворвалась в его сны, наполнив их одновременно радостью и тревогой. Олег мысленно улыбнулся летящему сквозь время «Поезду беглецов», и легким уколом отозвалось сердце: это была любимая песня его отца…
Он снова начал проваливаться в сон, как вдруг в сознании словно молнией ударила мысль: музыка доносится извне!
Олег вздрогнул и открыл глаза.
Вокруг всё та же ночь. Он сидит на мягкой, покрытой травой и до сих пор не остывшей после дневного зноя земле, привалившись к стволу дерева, едва проснувшийся, встревоженный и растерянный. А где-то совсем рядом — скорее всего, там, за поворотом на соседнюю улицу, играет музыка.
Через минуту от сна не осталось и следа. Олег пришел в себя и торопливо поднявшись, покинул свое временное пристанище. Первым делом он направился к ближайшему перекрестку: никаких сомнений — разбудившие его звуки доносились именно оттуда.
Достигнув края стоявшего на перекрестке двухэтажного жилого дома, он на мгновение замешкался, словно сомневаясь, стоит ли торопиться обнаруживать себя здесь, в совершенно незнакомом и чужом для него месте, однако страх перед одиночеством и неизвестностью в итоге взял вверх.
Не особо таясь, Олег вышел из-за угла здания и остановился посреди тротуара. В любом случае, если какая-то опасность и существует, сейчас он вынужден будет встретиться с ней лицом к лицу: бежать или прятаться просто не имеет смысла.
Впереди, метрах примерно в двухстах — в самом центре улицы горел костер.
Он выглядел довольно внушительно: высокий, почти в человеческий рост; его пламя было ярким и сильным, как если бы горел керосин или бурый уголь. Впрочем, такой эффект наверное могла давать и сухая древесина…
Вокруг костра сидели люди.
Человек восемь или десять — точно не разглядеть. Почти без одежды, в едва различимых лоскутах одинаковой серой ткани, они сидели кружком, прямо на асфальте, и в свете огня их застывшие фигуры отбрасывали длинные причудливые тени. Там же где-то рядом находился и источник разбудившей его музыки, однако определить, откуда именно она раздается, не представлялось возможным.
Не сводя глаз с сидящих и стараясь при этом не выпускать из виду остальную часть улицы, Олег стал медленно приближаться к костру.
По мере того, как он подходил, музыка становилась всё громче, а пламя ночного огня — ярче. Ещё через несколько шагов он смог рассмотреть одного из людей — того, кто сидел к нему лицом. С удивлением Олег обнаружил, что это молодая девушка. Впрочем, и остальные, судя по их стройным, немного хрупким фигурам, тоже являлись людьми, скорее, молодыми, что уже само по себе давало некоторый повод для оптимизма…
Когда до костра оставалось всего несколько шагов, девушка неожиданно подняла голову и… приветливо улыбнувшись, помахала рукой Олегу. На всякий случай, замедлив шаг, он тоже постарался улыбнуться и помахал ей в ответ. Некоторые из сидящих стали оборачиваться. Доиграв, стихла очередная песня.
И вдруг девушка закричала.
Похоже, она только сейчас смогла разглядеть лицо Олега. Вскочив с земли, словно ужаленная, она продолжала кричать нечто нечленораздельное, указывая на него рукой и пятясь от костра. Остальные тоже повскакивали со своих мест, не понимая, что происходит, и испуганно озираясь.
Олег остановился и успокаивающе поднял руки. Если не знаешь что говорить, то лучше и не пытаться.
— Well, — отчетливо произнес кто-то. И сразу же стало тихо.
Все как по команде застыли на месте. Девушка замолчала.
Один из молодых людей — невысокий, но весьма крепкий темноволосый парень — шагнул навстречу Олегу. В правой руке он сжимал вытянутый, похожий на электрофонарь, черный предмет.
— Well, — повторил он, пристально глядя на Олега. — Кто вы такой?
— Я?!
Олег окончательно растерялся. Причиной этому явился не сам вопрос, а язык, на котором он был задан. Молодой человек говорил по-русски.
— Мы не сделаем вам плохо. Но нам нужно знать. Кто вы?
Его речь звучала довольно странно — без акцента, но с слегка необычными, вычурными интонациями, словно говорящий выступал на сцене или подражал персонажу кинофильма.
— Моя фамилия — Вершинин, — громко сказал Олег по-русски и обвел взглядом остальных. — Я сотрудник института Редберна, Кембридж, Великобритания.
Наступила тишина. Никто из людей никак не прореагировал на его слова. Все молча ждали.
— Я участник эксперимента по крионизации, — продолжал Олег. — Три месяца назад меня поместили в криокапсулу «Экомо». Сегодня срок истёк, и капсула отключилась. Автоматически… Я очнулся и не понимаю, где нахожусь — нет ни института, ни Кембриджа. И подозреваю, это — не Британия. Скажите мне, где я?
За время его короткого монолога выражение лиц присутствующих — спокойное и внимательное — никак не менялось, как если бы они ожидали от него совсем другого ответа, или… не понимали ни слова.
— Хорошо, — неуверенно проговорил темноволосый. — Сейчас вы находитесь в Южном Луче. Но, пожалуйста, объясните. Как вы сюда попали?
— Что?! — Олег почувствовал, как его охватывает дрожь. Дрожь не раздражения и не страха — дрожь отчаяния. — Я же только что рассказал вам… Я сотрудник института, и три месяца назад меня заморозили в капсуле, понимаете?
— Я понимаю, — успокаивающе кивнул парень.
— А теперь я очнулся здесь, в этом странном месте. Хотя должен был «проснуться» в институте. Надеюсь, где находятся Англия и Кембридж, вы знаете?!
— Да… Знаю…
Молодой человек обернулся к остальным.
— Похоже, он здоров. Лицо чистое, и глаза абсолютно нормальные — сами видите… Но с ним явно что-то не то. Извините, — он снова обратился к Олегу. — И всё-таки. Не могли бы сказать, откуда вы явились? Из Северного Луча или из Залива? Или может быть… из Кроноса?
— Он пришел извне, — девушка, та самая, которая первая заметила Олега, подошла ближе и встала рядом с темноволосым. — Взгляни на него как следует, Дэни. Разве ты не видишь?
Она говорила с теми же странными интонациями, что и молодой человек, словно они были брат и сестра.
— Послушайте, — устало произнес Олег. — Как бы там ни было, я не представляю никакой опасности. Я ничем не болен, и у меня нет оружия. Пожалуйста, если можно, проводите меня туда, где есть местные власти — неважно, в мэрию или в полицию… Мне необходимо срочно связаться с институтом Редберна, а кроме того…
Он сделал паузу, чувствуя, как подступает очередной приступ слабости и головокружения.
— Мне нужно отдохнуть… У вас есть вода? Пожалуйста, дайте мне воды…
Не в силах больше сопротивляться внезапно навалившейся усталости, Олег медленно опустился на корточки, а затем и вовсе сел на асфальт.
— Скорее! Воду! — скомандовала девушка.
Перед глазами у Олега вновь поплыли круги. Кто-то протянул ему пластиковую бутылку с водой; он смог взять её и поднести к губам. Глоток, второй… В глазах резко потемнело. Выронив бутылку, Олег повалился на спину.
И тут же несколько пар рук подхватили его.
«Не стойте, помогайте!» — услышал он сквозь ватную пелену, теряя сознание. — «Его нужно отнести к Отцу».