КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— 14 —

Лифты в здании не работали.
Впрочем, они были не особо и нужны: Олегу и его спутнику пришлось подняться всего лишь на три этажа вверх — по узким бетонным ступеням внутренней аварийной лестницы. Гулкое эхо шагов, прохлада сквозняка, темнота, разрезаемая лишь светом фонаря…
Преодолев очередной лестничный пролет, Дэни выключил фонарь и распахнул ведущую на этаж дверь:
— Нам — сюда.
Они зашагали по полутемному коридору, по обеим сторонам которого располагались двери гостиничных номеров. Покрытый выцветшим ковром пол был явно давно не ремонтирован и скрипел под ногами. В воздухе висел слабый запах бытовой химии — клея или ацетона. Стояла полная тишина.
— Чем это так пахнет? — негромко спросил Олег, просто чтобы не молчать. — Эмульсией?
— Реоксином, — коротко ответил молодой человек. — От крыс.
— Понятно…
Дойдя до конца коридора, они повернули налево и оказались возле высоких двустворчатых дверей с потускневшей пластиковой табличкой: «Conference Hall». Машинально опустив глаза ниже, Олег заметил на одной из створок нацарапанное цветным мелком слово «Папа» — также потемневшее от времени.
— Прошу, — Дэни медленно отворил тяжелую дверь. — Входите, он ждет вас.
Олег переступил порог.
И сразу в глаза ему ударил яркий дневной свет. Просторное, не менее трехсот квадратных метров помещение, служившее, очевидно, когда-то конференц-залом, было превращено в огромную жилую комнату, одна из необъятных внешних стен которой — от пола и до потолка — была полностью прозрачной.
Сама «комната» представляла собой причудливый симбиоз рабочего кабинета, кухни и одновременно спальни и была хаотично обставлена разнообразной мебелью в самом немыслимом сочетании. Диковинные антикварные комоды и секретеры, угловатые бесформенные диваны из полимеров и столы из керамокварца, футуристические, подвешенные в воздухе интерьер-кольца из магнитного антиграва. Стекло и сталь, дерево и камень, титан и псевдортутные панели…
Устланный разноцветными коврами пол, а также стены, завешанные картинами всевозможных размеров, дополняли и без того фантасмагоричный образ этого странного жилища.
Однако вовсе не гигантская комната и не её бессмысленно-пышное убранство поразили Олега. Его взгляд был направлен сквозь прозрачную стену — далеко за пределы конференц-зала: там, снаружи, за бледно-голубой панелью из толстого стекла открывался совершенно неожиданный, поражающий воображение пейзаж.
Внизу — побережье: буйная тропическая зелень, скалы, узкая золотистая полоска пляжа… И океан.
Океан — бескрайняя, уходящая до горизонта лазурная, кристально-чистая водная гладь, над которой распахнулось яркое ослепительное небо — на этом фоне прямо из воды темной каменной громадой возвышался далекий остров.
Это был город-остров: исполинские башни бесчисленных небоскребов, опутанные густой паутиной коммуникаций; причудливые силуэты дворцов; многоуровневые мосты, развязки и автострады… И при этом ни малейшего движения — город выглядел застывшим и безжизненным, словно древний монумент.
Отсюда, с высоты десяти — от силы двенадцати этажей, можно было разглядеть тонкую стальную нить проносящегося над водой и уходящего от этого побережья к городу моста автомобильной дороги. Что связывала между собой эта единственная дорога — два острова или остров с материком, Олег не знал, но в любом случае, зрелище было поистине грандиозным.
— Город называется Кронос, — негромко сказал кто-то. — Международный центр науки, столица Всемирного Гуманитарного Альянса. Добро пожаловать, друзья.
Высокий и широкоплечий седоватый мужчина в светлом спортивном комбинезоне поднялся из стоявшего неподалеку кресла и направился им навстречу.
Ему было около пятидесяти. Спокойное открытое лицо, умные проницательные глаза — он напоминал заслуженного спортивного тренера или отставного офицера, хотя объяснить, чем вызвано такое ощущение, Олег вряд ли бы смог.
— Здравствуйте, — улыбнулся он хозяину жилища. — Мне сказали, вы хотите меня видеть.
— Проходи, присаживайся, где пожелаешь. Я думаю, нам есть о чем с тобой поговорить.
— Можно мне остаться, Отец? — спросил Дэни. — И тогда тебе не нужно будет ничего рассказывать остальным. Это сделаю я.
— Спасибо, Дэн, но я не хочу стеснять нашего гостя, — покачал головой мужчина. — К тому же, буду честным, при тебе я и сам не смогу многого ему сказать. Прости.
— Хорошо, — молодой человек понимающе кивнул и шагнул назад к дверям. — Я буду ждать внизу, в вестибюле. Там и так уже собралось немало любопытных.
С этими словами он вышел.
 — Меня зовут Алексей. Алексей Честов, — представился хозяин комнаты. — Я живу здесь очень давно, и меня, пожалуй, можно назвать самым влиятельным человеком в этом… скажем так, населенном пункте. Разумеется, я отвечу на все твои вопросы, но сначала мне бы хотелось услышать что-нибудь о тебе. Хотя бы для того, чтобы понимать с кем я имею дело. Итак?
Они сидели в двух огромных кожаных креслах, друг напротив друга. Разделял их узкий, похожий на журнальный, деревянный столик с хромированной металлической столешницей. Вокруг стояла полная, ничем не нарушаемая тишина.
— Моя фамилия Вершинин. Звать — Олег. Мне двадцать девять лет, я родился в Санкт-Петербурге, но последние два года живу в Москве, — начал рассказывать Олег. — Четыре месяца назад я подписал контракт с научно-исследовательским институтом Редберна — это в Кембридже, Англия. Меня, в качестве добровольца…
— Прости, что перебиваю, — нахмурился Алексей. — Ты сказал — подписал контракт. А где именно ты его подписал?
— Как — где? — растерялся Олег. — В Москве. Обычное агентство по найму… А что?
— Да нет, ничего… Продолжай.
— По условиям контракта, я должен был стать добровольцем для исследований в области общей физиологии. Но то ли у них закончились вакансии, то ли вышла какая-то ошибка… В общем, в итоге, мне предложили поучаствовать в эксперименте, связанном с криогеникой.
— Криогеникой? Что это такое?
— Длительное биосохранение. Меня поместили в специальную камеру-морозильник — криокапсулу, после чего заморозили сроком на три месяца. Хотя термин «заморозить» на самом деле не совсем точен, конечно же… Целью эксперимента, как мне объяснили, было штатное тестирование установки, ничего сверхестественного.
На всем протяжении их короткого диалога с лица Честова не сходило странное выражение, как если бы он слушал речи пьяного или бред душевнобольного.
— Гм… Ну, хорошо. И что дальше?
— Да вот, собственно, и все, — развел руками Олег. — По окончании срока тестирования капсула автоматически отключилась, предварительно завершив все необходимые процедуры. По возвращению меня к жизни… Но дело вовсе не в этом. Когда я выбрался из нее, то не обнаружил ни сотрудников института, ни самого института, ни даже Кембриджа!
— Вот как? Интересно, — покачал головой Честов. — И где же сейчас находится твоя капсула?
— «Экомо» — так она называется — осталась на каком-то огромном не то складе, не то гараже. Во всяком случае, именно там я проснулся после её отключения. Найдя выход со склада, я пошел куда глаза глядят, пока не очутился на городской улице. Дальше вы знаете: я потерял сознание, и меня доставили сюда.
— В старом порту, в одном из ангаров действительно когда-то хранился гуманитарный груз, — задумчиво проговорил Алексей. — В свое время мы вскрыли там несколько боксов, но обнаружили лишь разный хлам типа пришедших в негодность аптечек и древних противогазов. Пожалуй, всё-таки стоит проверить и остальные…
Он выглядел крайне озадаченным.
— Хорошо, а вот скажи. Насколько я понимаю, эксперимент проводился в Кембридже, так?
— Так.
— А как ты туда попал?
— Э-э-э… В каком смысле?
— Ну, вот ты говоришь, контракт подписал в Москве, а в капсулу лег в Кембридже. На чем ты туда приехал?
— Да как — на чем? На самолете прилетел, — окончательно растерялся Олег. — Прямой рейс «Москва — Лондон», а затем из Хитроу — на автомобиле, меня там встретили. Только я не понимаю…
— Хитроу? — удивленно переспросил Честов. — Вот это да. И как там Хитроу?
Несмотря на то, что внешне он оставался невозмутимым, в его глазах промелькнула легкая тень беспокойства.
— Извини, но ты не мог бы поподробнее?
— Хорошо, — пожал плечами Олег. — Я прибыл в новый — «шестой» терминал. Примерно полчаса стоял в очереди. Ну, там толпы народа, беженцы, знаете… Прошел пограничный контроль. Затем медицинскую идентификацию… Подождите, вы что — мне не верите?
— Да как тебе сказать…
Алексей поднялся из своего кресла и шагнул к старинному высокому комоду, служившему ему, по всей видимости, местом для приготовления напитков.
— Не желаешь чего-нибудь? Чая или кофе?
— Пожалуй, чаю бы выпил…
— Хорошо. Так вот, — продолжал Честов, неторопливо расставляя стаканы, — с одной стороны, я нисколько не сомневаюсь в том, что ты говоришь правду. А с другой… Существуют обстоятельства, из-за которых ни я, ни кто-либо другой никогда не сможет тебе поверить.
Он на мгновение замер, а затем, резко повернувшись, в упор посмотрел на Олега.
— Лондонский аэропорт Хитроу давным-давно закрыт. Закрыт навсегда.
— Что? — Олег почувствовал, как у него холодеет спина и начинают дрожать пальцы. — Вы хотите сказать…
— Да. Его закрыли вскоре после страшного терракта, — Честов говорил медленно, старательно подбирая слова. — Смертники использовали нейтронный детонатор. Погибли тысячи людей. Но главное, Олег…
Он помолчал.
— Это случилось много лет назад. В две тысячи пятьдесят втором году. Тогда, когда я был еще подростком.
Повисла мертвая тишина.
Ни единого звука не проникало сюда сквозь прозрачную стену, ни единого шороха не доносилось из-за дверей, и казалось, весь мир сузился до размеров этой странной комнаты, оставив снаружи лишь собственный панорамный слайд.
— Если то, что вы сказали — правда, — наконец, заговорил Олег, — то получается, я пролежал в «Экомо» не три месяца, а немыслимое количество лет… Но… Этого просто не может быть!
— Ты имеешь в виду…
— Это же чудовищно! Бесчеловечно… Зачем?! — он почувствовал, как всё сильнее пульсирует в висках кровь. — Они обманули меня… Они послали меня туда, откуда я уже никогда не смогу вернуться…
Перед его глазами опять поплыли разноцветные круги.
— И теперь… То, где я нахожусь, теперь совершенно неважно… Понимаете? Неважно!
От безысходности Олегу захотелось кричать. И хотя разум продолжал цепляться за призрачную надежду, что Честов ошибается или лжет, в глубине души уже свершилось осознание страшной реальности. Его мир исчез навсегда. Аннигилировал. Превратился в истлевший календарь.
— Какая разница — где я, — повторил он, отчаянно глядя на Честова, — если я уже мертв? Россия, Британия, Америка… Да хоть Антарктида!
— Британии не существует.
— А мне нет до неё никакого дела! Я знать ничего не хочу ни про Британию, ни про… Что? Что вы сказали?!
— Британии не существует, — глухо повторил Алексей.
Засунув руки в карманы, он отвернулся к необъятной панораме «окна» и устремил свой взгляд вдаль, туда, где под ослепительным cолнцем застыл величественный силуэт Кроноса.
— Нет больше ни Европы, ни России, ни Америки.
Планета Земля необитаема.
Города пусты. Цивилизация лежит в руинах. Численность населения равна нулю.