КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— 18 —

Молодой человек разбежался, подпрыгнул и с силой бросил мяч в корзину.
Мимо! Ударившись о баскетбольное кольцо, мяч отскочил в сторону и упал в густые заросли травы за границей игрового поля. Юноша посмотрел ему вслед, но догонять не стал. Пожав плечами, он обернулся к небольшой группе парней и девушек, которые о чем-то беседовали, стоя возле потемневшей каменной тумбы на противоположном конце поля, и помахал им рукой.
Вскоре на площадке появилось еще несколько человек. Все они поочередно подходили к баскетбольному столбу и, похлопав по нему ладонью, направлялись к каменной тумбе — месту своего традиционного утреннего сбора.
— Десять тридцать, — усмехнулся Олег, бросая взгляд на настенные часы. — Да по вам можно время сверять…
Он наблюдал эту картину вот уже пятое утро подряд, разглядывая бывшую баскетбольную площадку с высоты третьего этажа — из окна своего нового жилища, однако пока смысл ритуала оставался для него неуловимым. Скорее всего, когда-то общий сбор являлся неотъемлемой частью их дневного распорядка, но за долгие годы перерос в традицию.
— Привет! — раздалось у него за спиной. — Не спится?
Олег резко обернулся. К их манере входить без стука он до сих пор не мог привыкнуть.
На пороге, улыбаясь, стояла Ника. За спиной у неё виднелся легкий спортивный рюкзак.
— Сегодня суббота, — радостно сообщила она. — Помнишь, я обещала свозить тебя в Карфаген? И не надо так на меня смотреть! Лучше начинай собираться…
— Хорошо, — пожал плечами Олег. — Сейчас оденусь. Хотя насчёт Карфагена я что-то не припоминаю.
— Ты разговариваешь, как динозавры из хэлливудских трипов, — засмеялась девушка. — Они такие же грубияны… Когда леди приглашает тебя на «драйв-вью», отказываться не принято.
— Каких ещё трипов? И почему — грубияны? — он снял с вешалки и с сомнением оглядел подаренный ему вчера короткий балахон. — Интересно, на кого я стану похож, надев эту штуку?
— На человека. Одевайся! — Ника нетерпеливо притопнула ногой. — До Западного Луча добираться не меньше часа. Это если не напрямую…
— Вообще-то, у меня были другие планы. Но раз отказываться не принято, то будь по-твоему — мы едем в Карфаген. Хотя я и не знаю, что это такое.
Натянув через голову балахон, Олег приблизился к висевшему рядом с кроватью узкому зеркалу. Короткие шорты, бесцветное рубище с капюшоном, пляжные сандалии… Вид конечно нелепый, однако в таком одеянии он хотя бы издали будет походить на аборигена и привлекать меньше внимания: за прошедшие пять суток Олег начал понемногу уставать от постоянного интереса со стороны «горожан».
К тому же, «приехал в Рим — живи по-римски». Если молодое население Атлантиса вместо нормальной одежды предпочитает носить выцветшие на солнце лохмотья, то и ему, наверное, не стоит выделяться. Во всяком случае, пока…
Глядя на свое отражение в зеркале, Олег вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор продолжает воспринимать всё происходящее как сон — настолько неожиданно и радикально изменилась его жизнь.
Вчерашний житель ультрасовременной Москвы, привыкший засыпать и просыпаться в немыслимом человеческом муравейнике, среди миллионов жилых ячеек; затем — бесправный, но дорогостоящий наёмник Кембриджа — обладатель визы «визитор-спешиэл» и потенциальный «гражданин мира»… Сегодня он поселился здесь — в крошечной, хотя и уютной квартирке на третьем этаже давно не ремонтированного «кондо» на Дакс-авеню — единственной обитаемой городской улице, названной почему-то Улицей Снов.
Буйная вьющаяся растительность на поблекших фасадах домов, неровные, местами провалившиеся крыши, потрескавшиеся, давно заросшие тротуары… Улица действительно навевала ленивое и сонное настроение — не только в полуденную жару, но даже по утрам.
Олег вспомнил, как пять дней назад, перебравшись сюда из отеля, он впервые оказался в этой комнате, но вместо подавленности и скорби ощутил совершенно неуместные, казалось бы, для его ситуации чувства: полную расслабленность и спокойствие, неторопливую уверенность, почти умиротворение.
…В квартиру его привел Денис, или, как его все называли, Дэни. «В принципе, ты конечно можешь жить где захочешь, но Отец просил меня позаботиться о тебе. Улица Снов одна из самых хорошо сохранившихся — ее строили намного позже других, а кроме того, здесь живут все наши. Первое время я бы не советовал отделяться от остальных».
«Спасибо. Но разве где-то на Атлантисе может быть небезопасно?» — удивился тогда Олег. — «Вокруг же никого кроме нас…»
«Кто знает», — ответил Дэни уклончиво. — «Осматривайся, привыкай к новой жизни. Я занимаю дом напротив, а прямо под твоей квартирой живут Лана и Снайп. И еще, иногда, Вэлла. Захочешь пообщаться — никаких проблем, просто спустись к ним, они будут очень рады».
«Хорошо».
«Вода — в колодце за перекрестком. Консервы первое время будешь брать в „Сент-Джордже“ — там, в подвале склад, спроси у кого угодно — тебе покажут. Электричество экономь: турбины работают в полнагрузки, сломаются — чинить их некому. Медикаменты — у Отца, оружие — тоже. По всем вопросам — или к нему или ко мне, хотя, по идее, тебе здесь поможет любой, выручит, если надо, и все объяснит. Так что не стесняйся. Вопросы есть какие-нибудь?»
«Есть. В день своего пробуждения, когда я впервые встретил вас возле костра, я услышал знакомую песню. „Поезд беглецов“. Откуда она здесь взялась — ей же почти сто лет?»
«Песня?» — пожал плечами Дэни. — «Понятия не имею… Все музыкальные файлы, так же как фильмы, книги или „гиперы“, берутся из архивов „Стэлларка“. Кое-что, правда, мы находим в брошенных домах, но это, скорее, так, для экзотики… Тебе что, больше не о чем меня спросить?»
«Не о чем», — улыбнулся Олег. — «Еще раз спасибо за роскошные апартаменты. Будь уверен — я не подведу».
С этого дня он стал местным жителем на Улице Снов.
Впрочем, пока считать себя по-настоящему местным Олег, конечно же, не мог. Прекрасно сознавая тот факт, что отныне он обречен находиться здесь, и что в обозримом будущем вряд ли сможет покинуть Атлантис (если вообще когда-нибудь сможет его покинуть), он понимал и то, что привыкание к новому дому, точнее — к новому миру, будет долгим и непростым.
«Народ» встретил его приветливо и радушно. Олег ощутил это в полной мере еще в самый первый день — когда сразу после заселения на Дакс-авеню отправился на прогулку. «Горожане» по одному и группами подходили знакомиться, радостно, почти восторженно пожимали ему руку, с искренним интересом рассматривали его, о чем-то спрашивали и наперебой приглашали в гости… «Дети Честова», как он называл их про себя, выглядели вполне счастливыми и довольными жизнью — совсем не такими, какими могли представляться после рассказов Отца…
— О чем задумался? — нетерпеливый голос Ники вывел его из размышлений. — Хочешь дождаться полуденной жары? На катере есть тент, но толку от него мало…
— Почему ты не с ними? — кивнул Олег за окно. — Я наблюдаю этот ритуал каждое утро, но тебя не видел ни разу.
— Подумаешь, ритуал, — хмыкнула девушка. И тут же просияла:
— А ты что — правда, искал меня там? Здорово! Вообще-то, у Столба я бываю, просто не каждый день.
Она приблизилась к окну и посмотрела вниз на площадку.
— Я живу в «четверке» — это в самом конце улицы — и обычно ложусь поздно, почти под утро, поэтому просыпаться в такую рань мне нелегко.
— Ты живешь с кем-то? — рассеяно спросил Олег, расхаживая по комнате в поиске подходящей емкости для воды. — Или одна?
— По одному здесь мало кто живет, — с улыбкой ответила Ника. — Разве только Дэн. И теперь вот еще — ты… Кстати, водой и провизией я уже запаслась, тебе ничего не нужно брать с собой. Ну что, идём?
Захлопнув простую, без замка (поскольку не было ключа) дверь, они спустились вниз по наружной винтовой лестнице и оказались сначала в небольшом, густо заросшем кустарником дворе «кондо», после чего, пройдя через узкую пешеходную арку, вышли на улицу.
— Может, стоит отпереть парадный вход? — не удержался Олег. — Будет гораздо удобнее…
— Он не заперт, а заварен. Ещё до нас, — отмахнулась Ника, думая явно о чем-то другом. — И постарайся идти быстрее, хорошо? Пока не выйдем на Сэнд-роад — это спуск к набережной.
— Мы от кого-то прячемся?
— Вовсе нет. Просто мне не хочется, чтобы кое-кто нас видел. Как-нибудь расскажу при случае…
— О'кей, при случае — так при случае, — усмехнулся Олег, прибавив шагу. — Надеюсь, это не то, из-за чего Дэни советовал мне быть осторожнее.
— Дэни? — искренне удивилась Ника. — Он действительно такое советовал?
— Он сказал, чтобы я не спешил отделяться от остальных. И намекнул, что это может быть небезопасно.
— Ах, вон, в чем дело, — рассмеялась девушка, — тогда всё понятно…
— Что — понятно?
Дойдя до очередного перекрестка, они перешли на другую сторону улицы и оказались в тени высоких, совершенно фантастически разросшихся придорожных деревьев — когда-то обычная зеленая аллея с годами превратилась здесь в самые настоящие джунгли. Пешеходной полосы, как таковой, уже нигде не осталось. Потрескавшиеся и развалившиеся на части тротуарные плиты давно поросли травой и мхом, что существенно затрудняло продвижение, однако Ника почему-то выбрала именно эту часть дороги.
— Хотя мы и выросли здесь, наши знания об Атлантисе слишком малы. Поэтому некоторые из нас, — на ее лице появилась снисходительная улыбка, — любят сочинять мифы, а также собирать всевозможные слухи и суеверия.
— Ты хочешь сказать, — покосился на неё Олег, — что Дэни подвержен суевериям?
— Конечно. Как и остальные. А иногда даже чаще, чем остальные. Хотя я бы не сказала, что его «гипотезы» — как он это называет — слишком отличаются от всех прочих…
Ника резко остановилась. Путь им преграждало лежащее поперек тротуара гигантское дерево — частично обгоревшее и с мертвыми ветвями — очевидно, когда-то поваленное молнией.
— Думаю, сейчас можно выйти обратно на дорогу, — она огляделась. — До спуска к набережной — не более ста метров.
Они выбрались из густых зарослей «аллеи» и, следуя по одной из дорожных полос, вскоре достигли перекрестка. По полосе явно давно никто не ходил и не ездил: трава была здесь весьма густой и местами доходила им почти до пояса. Зато сюда пока еще не добрались кусты и деревья, поэтому вокруг царила полная тишина, не нарушаемая ни криками птиц, ни потрескиванием ветвей.
— Кингс-Уэй*, — сообщила Ника. — Я нечасто хожу этой дорогой, но сегодня — как раз тот случай.
Они пересекли полосу и свернули на Сэнд-роад — узкую улочку, ведущую к морю. Такие же двухэтажные каркасные домики с потемневшими или выбитыми окнами, ржавые фигурные ограды, покосившиеся опоры коммуникаций… Впрочем, выглядело всё это отнюдь не мрачно: яркое тропическое солнце и неизменно ослепительное голубое небо придавали пейзажу вид вполне добродушный и в какой-то степени даже живописный. Так порой очаровывают тихие и ухоженные католические кладбища — Олег видел одно из таких ещё в школьном «гипере» про старую постхристианскую Европу.
— Никак не могу привыкнуть к местным красотам, — признался он Нике, кивая на заброшенные строения. — Кажется, что в этих домах до сих пор кто-то живет…
— Да никого там нет, — равнодушно отозвалась девушка, вглядываясь в узкую полоску пляжа сразу за спуском. — А вон и катер. Видишь? У причала, возле метеомачты…
Метров через триста улочка обрывалась, и начинался спуск к пляжу: потемневшие от времени и обильно занесенные песком бетонные ступени. На ржавой вывеске с потускневшей, уже нечитаемой надписью можно было заметить, впрочем, и следы относительно свежей краски — начертанная белой аэрозолью буква «К», верхний луч которой был выполнен в виде стрелы. Очевидно, пляж время от времени всё же кем-то посещался.
Преодолев в полном молчании остаток пути, Ника и Олег спустились по ступеням и наконец, оказались у цели: на берегу пустынного и величественного океана. Легкий ветерок по верхушкам прибрежных пальм, редкие крики далеких чаек, мирный шелест волн… На мгновение они позабыли обо всем — настолько сильным оказалось обманчивое чувство всеобщей гармонии, счастья и умиротворения. Однако теперь их ждал новый путь.
— Идём, — негромко сказала Ника, беря Олега за руку. — Я покажу тебе катер.
* * *
Миниатюрная пятиместная лодка, служившая когда-то средством для транспортировки прогулочных катамаранов, по всей видимости, имела полимерную основу и поэтому выглядела совсем как новая.
— У неё двигатель что — на бензине? — осторожно ступив на борт, Олег с сомнением осмотрелся. — Почему-то не вижу ни одного светоэлемента.
— Какого элемента? — переспросила Ника, забираясь следом. — Я плохо разбираюсь в технике, но, по-моему, здесь обычная маятниковая батарея. Как и везде.
— Обычная? — хмыкнул он. — Что ж. Надеюсь, её заряда хватит на обратную дорогу…
— Конечно, хватит. «Маятники» практически вечны, — отмахнулась девушка. — Так. Проходи вперед и садись. Кнопка «Старт» рядом с рулем, скорость регулируется положением педали.
И, копируя интонацию Олега, с усмешкой добавила:
— Надеюсь, в ваше время уже изобрели автомобили?
Океан выглядел спокойным. Солнце, обещая скорую полуденную жару, поднималось всё выше, небо оставалось чистым и голубым, и лишь далеко у горизонта редкие облака образовывали едва заметную дымку.
Катер двигался почти бесшумно. Скорость его была крайне низкой, и Олегу порой казалось, будто они не плывут, а дрейфуют — настолько медленно и неторопливо удалялся берег.
— Никогда бы не подумал, что рискну выйти в море на такой скорлупке, — он в очередной раз обернулся и посмотрел на Нику. — У нас ведь нет даже простейшего навигатора.
— И зачем он нужен? — беззаботно ответила она. — Мы идем совсем рядом с Кроносом — вокруг него, не удаляясь и не приближаясь. Наша цель — Западный Луч, это вон та земля, видишь?
— Вижу. На вулканический остров похоже…
И действительно, далеко впереди — левее Кроноса — вырисовывались слабые очертания некоего участка суши.
— Я была там несколько раз, — задумчиво сказала Ника. — Ездила на экскурсию. Сначала с Мамой и остальными, потом — с Дэни, а потом… ещё кое с кем.
Она внезапно замолчала.
Олег продолжал неотрывно смотреть вперед, прямо по курсу.
— И что вы делали, когда приезжали?
— Город Карфаген — не совсем обычное место, — вновь заговорила девушка. — Во-первых, там находятся гидропонные подвесные сады и матричная обсерватория, а во-вторых — Всемирный Гуманитарный музей. А ещё древняя библиотека… Если постараться, в городе всегда можно отыскать что-нибудь интересное.
— Что, например?
— Ну, не знаю. Свидетельства, элементы культурного наследия, артефакты…
Последние слова Ника произнесла неуверенно, словно не до конца понимала их значение.
— Да и вообще, — голос её стал тихим, — там просто очень красиво.
Тем временем, они продолжали удаляться от берега. Вскоре побережье Южного Луча превратилось в узкую серо-зеленую полоску земли, которая почти слилась с поверхностью океана на фоне возвышающейся вдали громады Кроноса.
Несмотря на освежающий морской бриз, постепенно становилось жарко. Узкий брезентовый тент, натянутый Никой, закрывал от солнца не более трети крошечной палубы, и поэтому путешественникам пришлось вдвоем втиснуться на переднее — «водительское» место, где сидеть можно было, лишь плотно прижавшись друг к другу.
— И всё-таки, мне безумно интересно, — произнес Олег, глядя на нос катера, неторопливо подминающего темно-зеленую гладь океана, — что за «гипотезы» могут рождаться у таких людей, как Дэни? Он производит впечатление человека здравого и не склонного к фантазиям.
— Вот именно — здравый. До занудства, — усмехнулась Ника. — Хотя и не всегда. Дэни выдумал теорию «большого глаза» и носится с ней, как маленький мальчик…
Она помолчала и задумчиво добавила:
— Мальчик, который больше всего на свете боится стать взрослым.
— Что? — изумленно повернулся к ней Олег. — В каком это смысле?
На мгновение у него возникло чувство, будто сидящая рядом с ним девушка превратилась в кого-то другого — настолько странно и неестественно прозвучала её последняя фраза. Наваждение, впрочем, длилось не более секунды. Виновато улыбнувшись, Ника подняла на Олега глаза, в которых не было ни тени лукавства:
— Я услышала это выражение в «Тайнах Хеллео». Что оно означает?
— Не знаю, — улыбнулся он в ответ. — Думаю, ничего важного… Лучше расскажи о теории «большого глаза».
Между тем, их лодка отошла уже настолько далеко, что очертания острова Саутрэй стали практически неразличимы. Зато остров Западный Луч, наоборот, приближался с каждой минутой. Олег с любопытством всматривался в его неровный, выпуклый профиль: его образовывала возвышающаяся в центре острова и поросшая лесом пологая гора, действительно напоминающая кратер потухшего вулкана.
— Город находится с другой стороны хребта, — пояснила Ника, — а лес, который мы сейчас видим — и есть те самые гидропонные сады. Вернее, то, во что они превратились. Многоуровневые подвесные джунгли… Правь в сторону восточного склона, там — бухта, где мы сойдем на берег.
— Хорошо, — кивнул Олег, машинально смещая взгляд к востоку. — Минуточку! А что это там за «нить» над водой — дорога или мост?
— Это мост от Уэстрэя до Кроноса, — пожала плечами девушка. — Точно такой же, как и у нас… Так. Теперь ты должен немного снизить скорость, а затем…
— Ничего не понимаю, — нахмурился Олег. — Для чего нужно было тратить столько усилий и болтаться на этой хлипкой посудине, если мы могли спокойно добраться сюда по мостам, через Кронос? Неужели в городе не нашлось бы пары велосипедов?
Ника молчала.
— Объясни мне. Надеюсь, я имею право знать? — он вдруг вновь ощутил смутное беспокойство, как если бы говорил с совершенно незнакомым человеком. — Или не имею?
Ника продолжала сидеть неподвижно, с отсутствующим видом глядя на приближающийся берег.
— Через Кронос — нельзя, — глухо произнесла она, не оборачиваясь. — Мосты бесполезны. На одном из них разобрана секция перед самым въездом в Город, в другом — такая же секция взорвана. А, кроме того…
— Кроме того?
— Любые походы в Кронос запрещены, — Ника, наконец, повернулась к нему лицом. — И это — запрет Отца. Теперь ты понимаешь?
Вместо ответа Олег пожал плечами и снова склонился к рулю.
— Что ж, тогда сосредоточимся на навигации — сейчас меня больше волнует, как мы будем причаливать. Ты говорила, на востоке должна быть бухта?