КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— 19 —

Карфаген, столица Западного Луча — город, построенный с северной стороны искусственной насыпной горы Дао-Туу — великой, как сказала про неё Ника, «рукотворной пирамиды вечности» — вызвал у Олега совсем другие чувства, нежели у его спутницы. В то время как девушка умилялась фантасмагории вырвавшегося на волю здешнего ботанического сада с его генетически измененными «опытными образцами», превратившимися в невиданных гигантских цветов-монстров; живому, почти явственно шевелящемуся мху и деревьям с полупрозрачными стволами-хамелеонами, он испытывал чувство настороженности и как минимум недоумение от её восторгов.
Похожие эмоции, впрочем, вызвал у него и давно превратившийся в руины Всемирный Гуманитарный музей. Заросшее всё тем же живым мхом многоуровневое полутемное царство птиц, крыс и насекомых больше подходило для съемок четырехмерного «кибер-дэта», чем для субботних прогулок. Величественный некогда дворец, созданный из многих десятков, если не сотен разнообразных архитектурных фрагментов, где каждый являлся уникальным информационным слепком определенной эпохи, теперь напоминал исполинское мёртвое дерево — выжженный дотла тридцатиэтажный террариум, одна лишь мысль о посещении которого навевала на Олега ужас.
Собственно, весь Карфаген, как и следовало ожидать, оказался таким же городом-призраком, что и Саутрэй-сити, с той лишь разницей, что пребывал он в состоянии еще большего упадка, хаоса и запустения. Кроме того, помимо уже привычных полуразрушенных зданий, а также пришедших в полную негодность дорог и тротуаров, общее гнетущее впечатление усиливалось немалым количеством человеческих останков, которые путешественники время от времени были вынуждены обнаруживать.
Причем Олег отметил, что его спутница вообще никак не реагирует на зловещие следы произошедшей здесь когда-то трагедии. Всякий раз при виде очередного полуистлевшего скелета, обглоданных птицами костей или побелевшего от времени черепа, она, словно ничего не замечая, просто проходила мимо, в то время как Олег сумрачно вздыхал или отворачивался.
Единственным по-настоящему приятно удивившим его местом оказалась, как это ни странно, так называемая Резервная Библиотека Альянса — расположенное на холме в южной части города информационное, медиа- и книгохранилище. Куполообразное, состоящее из трех соединенных друг с другом небоскребов сооружение до сих пор выглядело ослепительно и грандиозно, оставаясь, пожалуй, самой выдающейся достопримечательностью на острове — благодаря не только своим умопомрачительным размерам, но и мощному солнцеотражающему эффекту внешних зеркальных сводов.
Преодолев густые заросли кустарника, захватившего всю прилегающую к зданию территорию, Олег и Ника подобрались непосредственно под стены Библиотеки и вскоре, через одно из разбитых гигантских окон, проникли внутрь.
На первом этаже, как и ожидалось, царили полумрак и подвальная сырость, вызванная скапливающейся здесь влагой и засильем вездесущего мха. Поэтому путники поспешили покинуть неуютный граундфлор* и, воспользовавшись аварийной лестницей, поднялись на два уровня вверх — туда, где благодаря естественной вентиляции и прозрачным внешним стенам было светло и относительно сухо.
«Секция 660. Фундаментальные отрасли. Периоды V-VII. Период Парадокса».
Осторожно ступая и взявшись на всякий случай за руки, Ника и Олег медленно двинулись по широкому центральному коридору, поминутно останавливаясь и с удивлением рассматривая открывающиеся им внутренности хранилища.
Какие-либо кабинеты, залы или в комнаты в обычном своем понимании здесь отсутствовали. Вместо них всё видимое пространство этажа было разделено на вертикальные цилиндрические секции, каждая из которых была заполнена многими тысячами крошечных ячеек. Олег догадывался, что ячейки так же, в свою очередь, состоят из других, значительно меньших по размеру составляющих компонентов — возможно, уже первичных информационных «сидов». Когда-то давно он видел нечто подобное в Федеральном Агентстве по кредитному контролю: компактная, но необычайно вместительная система учёта данных.
Само же помещение пребывало в весьма плачевном состоянии. Потолочное покрытие во многих местах отсырело и осыпалось, обнажая бесчисленные трещины и проржавевшую арматуру. Вдоль стен, по полу и даже по потолку тянулись вьющиеся паутинообразные стебли растений, а между некоторыми стеллажами можно было заметить массивные черные наросты — гнезда, очевидно, каких-то крупных насекомых. Все они выглядели высохшими от времени и давно покинутыми.
— Если достать из стойки наугад любой из «сидов», — вполголоса произнесла Ника, — а потом загрузить его в «Стэлларк», то можно узнать много интересного. Правда, тут никогда не угадаешь, что именно тебе попадется.
— «Обратная модуляция времени», — хмыкнул Олег, покосившись на одну из табличек. — Вообще-то, можно не гадать, а прочитать. Смотря, что тебя интересует…
— Только не наука. И уж точно — не «фундаментальные отрасли», — улыбнулась девушка. — Пошли отсюда. На верхних этажах хранятся «гиперы» о прошлой жизни. Они — про людей, про древние города и страны. И про любовь. Сотни тысяч, миллионы «гиперов» про любовь…
— Хорошо, давай посмотрим…
Пожав плечами, Олег направился вслед за ней к выходу с этажа — к очередному пролёту аварийной лестницы.
— Хотя мне всё же любопытно, что скрывается, например, за названием «Парадокс», — бросил он последний взгляд на цилиндрические пеналы. — Не забывай, я ведь как-никак гость из другой эпохи.
Они поднялись еще на несколько уровней и оказались на девятом, «сквозном» этаже Библиотеки, откуда через кольцевой туннель можно было перейти в соседний корпус. Большая часть окон здесь оказались разбитыми, поэтому по хранилищу гулял ветер, а снаружи доносилось далекое эхо прибоя и крики птиц.
— Период Парадокса — это когда ученые обнаружили, что сказки о древних колдунах и магических заклинаниях — не такие уж и сказки, — снисходительно поведала Ника, шагая вдоль ячеек. — Ты что, не смотрел «Инспектор Спарк. Многослойная реальность»?
— Да как-то не приходилось, — усмехнулся Олег. — Кстати, если ты так любишь «скай-фи» сериалы, почему бы нам не забрать их все сразу? И больше сюда не возвращаться.
— А смысл? — удивилась она. — Увези мы даже сто тысяч «зерен» — посмотреть сможем только те, что пропустит «Стэлларк». Отец запретил ему загружать всё подряд, установил код-дифэнс и фильтры. Тогда пусть уж они хранятся здесь, так даже интересней.
— Интересней… Хранилище уже сейчас в аварийном состоянии, а через пару лет сюда и вовсе будет опасно заходить. Поэтому я думаю…
— Тише! — Ника вдруг резко остановилась. — Что это?
Мгновенно среагировав, Олег застыл на месте. Пожалуй, расслабляться и громко разговаривать в заброшенном здании всё-таки не стоило.
Он прислушался. Тишина. Возможно, ей просто показалось…
Однако примерно через полминуты из противоположного конца коридора донеслись едва уловимые шорохи. Сквозняк? Или хозяйничают крысы? Или…
— Эй! — неожиданно громко прокричала Ника. — Кто там? Нас много, и мы вас не боимся!
Шорохи на мгновение смолки, но тут же возобновились. Стало отчетливо слышно, как кто-то — явно живое существо — медленно движется к ним по проходу из глубин секции.
— Наверное, птицы, — шепотом сказала девушка, напряженно глядя вперед. — Их тут последнее время… Боже!
От неожиданности Олег вздрогнул и инстинктивно отпрянул назад, чувствуя, как холодеет спина. На миг ему показалось, что еще секунда — и вопреки разуму и воле он просто перестанет дышать, так же, как и внезапно не выдержав, остановится его сердце.
То, что он увидел, выглядело действительно страшно. Метрах в двадцати прямо перед ними, в тесном пространстве коридора, словно перенесенная сюда из параллельного мира, возникла жуткая особь. Крылатая рептилия — высотой чуть более метра, странного светло-серого цвета, с длинным, слегка загнутым книзу клювом — замерла напротив и, не мигая, разглядывала путников, при этом чуть склонив голову набок.
Взгляд её глаз был похож на взгляд крокодила или ящерицы, и именно они — бледно-зеленые и круглые, остекленевшие на свету глаза — внушали страх больше всего остального.
— Тьфу ты, чёрт! Вот же напугал, — облегченно вздохнула Ника, обращаясь к твари. — Подкрался, прям как настоящий охотник… Значит так, красавец. Давай-ка, убирайся отсюда, и побыстрее — пока мы не сделали из тебя ужин.
И повернувшись к Олегу, добавила:
— Это — птеро. Мутант с заброшенной фермы в Северном Луче. Птеро редко покидают свой остров, но сейчас, возможно, у них брачный период…
— Он опасен? — не сводя глаз с чудовища, прошептал Олег.
— Насколько я знаю, нет. Мутанты питаются рыбой и всякой мелочью, как пеликаны или аисты, но из-за идиотских опытов учёных прошлого выглядят отталкивающе. Зато мясо у них вкусное…
Словно уловив смысл последней фразы, птеро чуть отступил назад и вытянув шею, издал глухой гортанный звук, напоминающий кашель. При этом глаза его сузились, а клюв мелко затрясся, как если бы диковинное существо умело смеяться.
— Ну же! Быстро! — прикрикнула на него Ника. — Или я тебя поймаю, и тогда…
Она сделала неопределенный жест, будто наклоняется за камнем… Бум! Резко взмахнув крыльями и ударившись ими о стойки, птеро рванулся в сторону из прохода — точь-в-точь как насмерть перепуганная курица. Было слышно, как он шумно, на своих когтистых лапах мчится между секциями, устремляясь, по всей видимости, к одному из распахнутых настежь окон.
И точно — через считанные секунды послышался хруст битого, на полу, стекла, затем — прыжок, сопровождаемый треском подоконника, и резкие характерные звуки взмахов огромных крыльев. После чего наступила тишина. Птеро покинул здание.
— Надо же… Улетел, — только и сумел вымолвить Олег. — Вряд ли я когда-нибудь это забуду…
— О чем ты? — не поняла Ника. И тут же нахмурилась. — В последний момент мне показалось, что на взрослую особь он всё-таки не тянет. И цвет, и размеры — скорее, как у подросшего птенца.
— Птенца? Ничего себе… Надеюсь, он не вернется сюда со своими старшими братьями?
— Не вернется. Птеро создан людьми, и страх перед человеком у него заложен в генах. Меня волнует другое: если он — птенец, то зачем ему нужно было покидать Нортрэй? Неужели на Северном их развелось настолько много?
— Похоже на то, — кивнул Олег. — Хотя… Почему ты думаешь, что птеро не могут плодиться здесь, в Карфагене?
— Думаю, что могут. Но тогда где их гнезда? — впервые за время поездки Ника выглядела по-настоящему озабоченной. — Пойми, если им уже сейчас не хватает места у себя дома, то скоро они, и правда, начнут селиться здесь. А потом — еще через пару лет — доберутся и до Южного Луча.
— И что? Ты же сама говоришь: «боятся людей», «вкусное мясо»… Пускай добираются.
— Да, боятся. По одному. И когда их десяток — тоже боятся. Но что будет, когда птеро станет несколько тысяч? Гены не всегда устойчивы, а у нас ведь даже нет оружия… Придется рассказать об этом Отцу.
— Не спеши с выводами, — ободряюще улыбнулся Олег, внутренне поражаясь, насколько быстро исчез его страх. — Прежде, чем вторгнуться в Саутрэй-сити, они захватят Кронос, ведь к ним он ближе… Слушай, а у меня идея! Возможно, птеро искал здесь вовсе не еду.
— Не еду? А что же тогда?
— Не знаю. Например, какой-нибудь редкий фильм…
— Очень смешно, — фыркнула Ника.
Некоторое время она молча вслушивалась в тишину этажа, а затем, мягко ступая, возобновила свой путь вдоль секций. Олег двинулся следом.
— Конечно, смешно. Если животное питается рыбой и лягушками, то оно безопасно. Даже помноженное на тысячу… Кстати, ты говорила, что кроме «сидов», здесь есть ещё и книги?
Около двух часов пополудни, набив рюкзак Ники гранулами информационных микросейфов, а также книгами из мембропласта — влагостойкого заменителя бумаги, они покинули Библиотеку и, спустившись с холма, вернулись на городские улицы.
К тому времени усталость и тропическая жара уже давали о себе знать, поэтому путники решили остановиться на привал в каком-нибудь из домов «даун-тауна» — относительно хорошо сохранившейся центральной части города.
Вскоре подходящее место было найдено: среди десятков похожих — двухэтажный каркасный домик с потемневшими пластиковыми щитами на окнах, покрытый цельнолистовой, почти без ржавчины, крышей.
— Крыша цела — значит внутри сухо, — сказал Олег, поднимаясь на невысокое крыльцо. — Лишь бы без покойников.
— Да лишь бы — прохладно, — возразила девушка.
Замшелая, почти приросшая к косяку дверь, оказалась незапертой. Внутри — ни звука, только полумрак заброшенного нежилого помещения. И спёртый, словно в сундуке, затхлый воздух.
Они вошли.
Просторный, без мебели, выложенный керамикой холл, резные, широко распахнутые двери, ведущие в гостиную, винтовая лестница на второй этаж… Из-за толстого слоя пыли на оконных стеклах свет едва проникал сюда сквозь заросшие грязью щели внешних жалюзи, однако его вполне хватало, чтобы путники могли осмотреться. Для временного убежища дом выглядел вполне приемлемо: нигде не было заметно ни следов беспорядка, ни истлевших трупов, ни признаков вторжения грызунов или насекомых.
— В «фильмах ужасов» такие дома обычно кишат привидениями, — заметил Олег, проходя в гостиную. — Надо бы поискать, как тут открываются окна…
— Думаю — никак, — отозвалась девушка. — Ставни поднимает «хоум-гард», а он давно издох. Так же, как и центральный генератор. Лучше давай найдем выход во внутренний двор — по-другому здесь не проветрить.
Их голоса звучали глухо, словно в подземелье: плотный «ковер» из пыли покрывал не только окна, но также пол и стены. Путешественники покинули гостиную и, пройдя по коридору, оказались в небольшой комнате — очевидно, спальне, где имелись узкие двустворчатые двери бэк-ярда*.
— Створки не трогай, — предупредила Ника, — Просто приоткрой дверные форточки — и пойдет сквозняк. А то мало ли, кто поселился во дворике — змеи или термиты…
— Понятно…
Лязгнул ручной мини-затвор, одна из форточек пошевелилась, и снаружи тотчас потянуло свежим, хотя и нагретым на солнце воздухом: парадную дверь гости оставили незакрытой.
— Вот теперь — порядок.
Путники вернулись в гостиную, по пути обозревая покинутое жилище. Хотя здесь, в Карфагене, среди многих тысяч подобных, оно уже ни вызывало особого интереса ни у Олега, ни у, тем более, его спутницы.
Город мёртвых посреди острова забвения, на необитаемой планете…
— Воды осталось совсем немного, — констатировал Олег, тряхнув флягой. — А ведь нам предстоит еще обратный путь…
— Хватит, — лениво откликнулась Ника. — Если что, в ёмкостях под гидросадом скапливается дождевая…
Они расположились на широком плетеном диване, прямо посреди комнаты. Прохлада и полумрак настолько расслабляли, что Олегу даже показалось, что он смог бы здесь задремать.
— Посидим часок, отдохнем, да двинем в бухту, — покосился он в сторону выхода. — Как думаешь, наш «корабль» никто не украдет?
— Могут и украсть, — всё так же лениво ответила девушка. — Хозяева птеро. Будут ловить на нем рыбу.
— Кто?!
— Я пошутила. — Она откинулась на спину. — К сожалению, красть здесь некому. Просто раз уж мы вспоминали Дэни…
— А что — Дэни?
Олег вдруг подумал, что для уверенности им бы не мешало проверить и второй этаж дома, однако высказываться об этом не стал — юная амазонка наверняка сочла бы его параноиком.
— Теория «Большого глаза» — помнишь, ты спрашивал? — продолжала она, глядя в потолок. — Так вот. Дэни всерьёз считает, что история о гибели Земли — ложь от начала и до конца. Что все мы — Отец, дети, и даже бешеные — являемся участниками большого опыта, или «суперэксперимента», как он это называет. Якобы кто-то — какие-то учёные, военные или загадочная секта создали нам особые условия — по типу тех, что царят на клонофермах, и теперь наблюдают за нашим поведением посредством «большого глаза» — системы орбитальных спутников или, наоборот, скрытых микрокамер. Или даже — с помощью «Стэлларка»… Ты представляешь?
— Вот это да! — оживился Олег, приподнимаясь на локтях. — Если честно, похожая мысль приходила в голову и мне. Но только в самый первый день…
— Редкостная чушь, — скривилась Ника. — «Железный Дэни», правая рука Отца — таким он видит себя среди остальных — верит в детские сказки, которые сам же и сочиняет.
— Но почему же — сказки? Версия, конечно, маловероятная, зато как психологическая защита — вполне… Ты знаешь, что такое психологическая зашита?
— Много лет назад, ещё когда была жива Мама, мы решили очистить Южный Луч от мертвых тел, — задумчиво сказала девушка. — Они никому не мешали: улицы всегда были усыпаны истлевшими человеческими костями, и все давно привыкли, но Мама… Она считала, что мы не должны жить среди мертвецов, и что каждого из них нужно похоронить. Ибо сказано: «Молим Тебя за всех усопших; да обретут они вечный покой в обителях дома Отца Твоего…»
Нам тогда было по двенадцать-четырнадцать лет. Отец составил план, откуда следует начать, и разделил город на части — просто для удобства и чтобы ничего не пропустить — и мы взялись за Большую Уборку. Она длилась несколько месяцев; каждый день мы тратили на неё два или три часа: заворачивали останки в упаковочный картон или мембропласт и складывали на «Штреер» — это электрический автопогрузчик. После чего груз свозился в порт, и там мы перекладывали его на баржу.
— Баржу?
— Ну да, так назывался корабль, на котором когда-то доставлялись стройматериалы…
— Сухогруз?
— Да, наверное. Огромный корабль, плоский такой… Когда он оказался весь заполнен, то превратился в высоченную гору. Отец запустил двигатель и отогнал баржу от берега. И потом баржа загорелась. Мама читала молитву, а корабль горел. А мы все стояли и смотрели, как он горит. Мы прощались с ними…
Ника говорила на удивление спокойно, как если бы пересказывала книгу или просмотренный фильм, отчего Олегу стало немного не по себе.
— Что ж, теперь мне ясно, почему ты не боишься мертвых, — вздохнул он, — но тебе вряд ли стоит вспоминать об этом.
— А я и не вспоминаю. Просто… — Она помолчала. — Просто те, кто устроил «эксперимент», должны были сначала уничтожить очень много людей. «Стэлларк» показывает, что до начала эпидемии в Саутрэй-сити жило почти восемьдесят тысяч человек. Но если никакой эпидемии не было, то тогда откуда взялись трупы?
— Тем более, Саутрэй вовсе не единственный здесь остров, — заметил Олег.
— Вот именно! В одном только Кроносе было около полумиллиона жителей. Их что, тоже всех убили, чтобы провести с нами опыт?
— Гм, пожалуй, ты права. А, кроме того, если верить Отцу, то восемнадцать лет назад…
— Не надо, прошу тебя, — внезапно шепотом перебила она. — Не продолжай.
— Хорошо.
Он повернулся лицом к девушке и стал разглядывать её профиль. Сейчас, в прохладном полумраке гостиной, так же как и тогда, в день их первой встречи, Ника вновь стала казаться ему неким светлым существом, почти ангелом, неизвестно зачем и как спустившимся с небес в это безрадостное место. Несмотря ни на свои спутанные волосы, ни на нелепые, вместо одежды, лохмотья, она выглядела совершенно неповторимой, яркой и притягательной, и Олег не мог этого не замечать.
— Знаешь, — неуверенно начал он, одновременно смущаясь и досадуя на собственное косноязычие, — наверное, сейчас не самое подходящее время… Но я всё-таки скажу.
— Что? — Ника закрыла глаза, и на лице её возникла легкая улыбка.
— Когда я смотрю на тебя, то мне кажется… — На секунду у Олега перехватило дыхание. — Мне кажется, что в этом мире еще не всё потеряно. Во всяком случае, для меня. И это не просто надежда, а — уверенность. Потому что… Потому что на свете ничего не бывает просто так. А ещё… Ника, ты очень красивая.
Он замолчал.
В комнате повисла звенящая, ничем не нарушаемая тишина. Ни слабого дуновения сквозняка, ни малейших шорохов за окнами… И даже далекие морские птицы, чьи приглушенные крики доносились снаружи ещё минуту назад, вдруг затихли, словно подчинившись невидимому дирижеру.
Ника перестала улыбаться и медленно открыла глаза.
— Ты хочешь встретить со мною утро? — шепотом спросила она.
Олег окаменел.
Если до этой секунды всё происходящее казалось ему сном, то сейчас, наоборот — в сон стремительно превращалась вся его прошлая жизнь, а сам он, пройдя некую точку отсчёта, неумолимо погружался в новую — одновременно притягательную и страшную, но несомненно существующую реальность.
В этой новой реальности не было места скорби и сожалениям, не существовало правил или запретов. Миром правили обостренная жажда жизни, пьянящая мощь желаний и ничем не сдерживаемая свобода. Свобода выживших праведников, свобода изгоев.
«Ты хочешь встретить со мною утро?»
Фраза была явно ритуальной, почти обыденной, но для Олега она прозвучала как откровение: отныне, с этого момента, он больше не одинок.
— Да, — ответил он шепотом, стараясь не выдать своего волнения. — Я очень хочу встретить с тобой утро. А также — день, вечер, и всё, что за ними последует. Скажи, мы — вместе?
— Вместе, — негромко, но уверенно произнесла Ника, глядя ему в глаза. — Мы всегда были вместе.
И словно предупреждая то, что может последовать за этими словами, она рывком поднялась на локтях и в следующую секунду стремительно соскользнула с дивана.
— Вставай. — Её голос звучал чуть хрипло. — Всё нужное сказано. И теперь нам пора возвращаться.
Собирались они недолго.
Олег лишь переложил часть «сидов» из рюкзака Ники в пластиковую сумку, найденную в гостиной, а также избавился от нескольких книг, просмотрев их более внимательно. «Лептонные вихри», «Апофеозис Макро» и «Бесконечное повторение» — отчёты о последнем рубеже человеческой науки уже не казались ему интересными. Особенно сейчас, в калейдоскопе стремительно изменяющейся собственной жизни…
— Покидая этот дом, — с улыбкой сказал он Нике, — мы должны поблагодарить его за предоставленный приют.
— В каком смысле? — удивилась та. — Зачем?
— Так принято. А, кроме того, перед уходом я бы всё-таки хотел посетить второй этаж.
И предваряя новый её вопрос, добавил:
— Так нужно, чтобы раз и навсегда покончить с одной маленькой проблемой в моем мозгу. Обещаю, это будет недолго.
— Хорошо. Как скажешь…
Оставив вещи на полу, они направились к лестнице. Олег первым шагнул на узкую деревянную ступеньку и, взявшись рукой за одно из перил, несколько раз покачал его, проверяя на прочность.
— Гляди-ка, совсем как новое… Пошли.
Они стали медленно подниматься, прислушиваясь к гулкой тишине дома. С каждым шагом темнота обступала их всё плотнее — очевидно, на второй этаж дневной свет практически не проникал.
— Включи фонарь, — шепотом сказал Олег. — Похоже, без него тут — никак.
— Да, сейчас…
Вскоре они закончили подъем и оказались в еще более просторной, чем гостиная, комнате. В скудном свете изотопного фонаря угадывались очертания предметов мебели: длинный прямоугольный стол, стулья, подвесные шкафы — видимо, когда-то здесь была столовая или токинг-рум. Сейчас всё это скрывалось под плотным покровом пыли, поэтому разглядеть отдельные детали обстановки было невозможно.
— Теперь куда? — негромко спросила девушка, направляя фонарь на противоположную стену. — Идём дальше?
— Угу, идём, — отозвался Олег, ища глазами дверь. — Мне нужно убедиться…
— В чем?
— В том, что здесь никого нет…
И видя возмущенное выражение её лица, он быстро поднес палец к губам.
— Т-с-с! Я же сказал: проблема — в моем мозгу.
— Ладно…
Они медленно пересекли «столовую» и остановились возле очередной — на этот раз плотно закрытой межкомнатной двери. Потемневшие панели из древесины, изящно отделанные металлом — по всей видимости, серебром; даже трехсантиметровый слой пыли не мог скрыть тонкий вкус хозяев жилища… Олег уже взялся за дверную ручку, собираясь войти, как вдруг произошло нечто.
Нечто, казалось бы, совсем обыденное. И при этом такое, что здесь, в заброшенном доме на пустынном острове, смогло бы свести с ума от страха не один миллион смельчаков.
Из-за дверей послышался тихий, едва уловимый звук. Звук человеческого голоса.
— Что… — Глаза у Ники округлились, а нижняя челюсть слегка отвисла.
Олег же просто застыл, не в силах вымолвить ни слова. Однако страха не было. Похоже, на сегодня его способность бояться была исчерпана.
— Стой, — беззвучно произнес он одними губами и предостерегающе поднял руку. — Не шевелись…
Они обратились в слух.
Тишина. Медленно поползли секунды. Затем — минуты… Неужели — галлюцинация?
«Фаулс», — вдруг донеслось из-за двери. — «Фаулс, это ты?»
Приглушенный, но отчетливый женский голос.
«Фаулс». «Скажи мне».
Короткая пауза. И снова: «Фаулс». «Скажи мне». «Сколько можно тебя ждать?»
Женщина говорила по-английски, медленно и отстраненно, с каким-то совершенно неживым, нечеловеческим спокойствием. Спокойствием, от которого кровь стыла в жилах.
«Фаулс». «Пожалуйста». «Ответь, мне».
— Безумие… — прошептал Олег. — Это или сам Сатана, или… робот.
— «Даблджес!» — внезапно громко сказала Ника, словно выходя из комы. — На гравитоне… Как я сразу не догадалась!
И, не обращая внимания на протестующий жест Олега, девушка решительно повернула рукоять замка, одновременно налегая на дверь плечом.
— Входи, не стесняйся.
Дверь распахнулась.
— Добрый день.
Они застыли на пороге. Впереди, буквально в трех шагах, прямо над полом возвышался светящийся в темноте женский силуэт. Похожий на привидение — яркий, но слегка размытый трехмерный образ. Голограмма.
— Добрый день, — повторила женщина-призрак. — Кто вы? Как вы попали в дом?
Её голос звучал ровно и без эмоций, как на официальном приеме.
— Здравствуйте, — произнесла Ника, медленно подходя к голограмме. — Мы всего лишь случайные прохожие. Зашли отдохнуть…
— Понимаю, — кивнула женщина, и в голосе её вдруг появились грустные нотки. — Скажите, по пути сюда не встретился ли вам Фаулс?
Олег шагнул ближе и вгляделся в лицо призрака. Женщина была молодой — чуть старше тридцати, приятной наружности, с длинными черными волосами. Определить, во что она была «одета» было непросто: изображение ниже плеч теряло четкость.
— Нет, мы никого не видели, — ответила Ника и, обернувшись к Олегу, добавила по-русски: — Надо отключить её. Где-то здесь должна быть панель ретранслятора.
— Надо, — рассеяно отозвался Олег, не сводя глаз с «хозяйки дома». — Скажите, и давно вы ждете вашего друга… Фаулса?
— Друга? — её лицо выразило легкое недоумение. — Фаулс не друг, он мой муж.
Она нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить.
— Я жду его довольно давно, кажется, со вчерашнего дня. Хотя и не уверена…
Повисла тишина.
Опустив фонарь, Ника стала не спеша обходить голограмму, внимательно разглядывая поверхность пола. Женщина недоуменно покосилась на неё и снова обратилась к Олегу.
— Почему-то мне кажется, что прошло больше времени. Значительно больше. Но я не могу вспомнить точно. Вы понимаете?
— Да, конечно, — проговорил Олег, внутренне содрогаясь от происходящего. — Могу я узнать, как вас зовут?
Тем временем, Ника остановилась в дальнем углу комнаты и склонилась над невысоким предметом, похожим на журнальный стол.
— Кейт. Меня зовут Кейт, — призрак слегка тряхнул волосами, словно прислушивался к звуку собственного голоса. — Мой муж работает в «Датсумс», на Кроносе, но мы пока еще не переехали туда. Потому что он заболел.
— Заболел?
— Да. Кажется, у него грипп. Вчера Фаулс уехал в Город, чтобы решить вопрос с хэлт-кард, но до сих пор не вернулся. Его лайтфон и биолингеры не отвечают. Я уже начинаю беспокоиться.
— А кем работает ваш муж? — спросил Олег, просто чтобы не молчать. — Он учёный?
— Да, он — поликриптик. Внешний. Даунворт-контактер — так же, как и я. Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер…
Тинг-тонг. Тихий, похожий на трель слайдера, короткий звонок. Призрак исчез.
И в комнате сразу стало темно.
— Иди сюда, — позвала Ника, направляя фонарь в центр комнаты. — Первый раз вижу такое: «мультик» не на «гелии», а на гравитонном элементе. Хотя мне и говорили, что такое встречается…
— Что это было? — Олег подошел ближе.
При свете фонаря на полу, прямо посреди комнаты можно было разглядеть квадратную металлическую пластину — очевидно, панель ретранслятора, покрытого, как и всё вокруг, толстым слоем пыли.
— «Даблджес», — повторила Ника. — Электронный эмулятор личности. Программа, созданная из воспоминаний… Ты что, никогда не слышал про такое?
— Почему, слышал. Но в наше время фантомы ещё не «доросли» до голографического режима и поэтому не были настолько живыми… Откуда он здесь взялся?
— Остался от прежних жильцов, откуда же еще. Хозяин дома, очевидно, потерял жену и создал её копию — «даблджес», для того, чтобы продолжать общаться с ней. Но вскоре умер сам… Интересно, зачем было применять гравитон вместо обычных батареек?
— Не знаю… Может быть, он хотел, чтобы она жила вечно? — Олег обвел взглядом полутёмное пространство комнаты. — Посмотри, да тут всё — в её портретах…
— Гравитон тоже не вечен, — отозвалась девушка, осветив одну из стен фонарем. — Кстати, ты видел, она была немного «не в себе»? Похоже, маятник уже начал затухать… Пару лет назад кто-то из наших находил такой же «даблджес» в Саутрэй-сити.
— А что, от них есть польза?
— Конечно. Сам файл, ясное дело, никому не нужен, а вот батарея — вещь ценная… Скажи, ты собираешься торчать здесь и дальше, или мы всё-таки пойдем отсюда?
— Да какой уж теперь… Пошли, — вздохнул Олег. — Хотя проблему свою я так и не решил. И похоже, уже не решу…
Перестав разглядывать стены, Ника опустила фонарь и нахмурилась.
— Не хочешь сказать, что за проблема?
— Вообще-то, ничего особенного, — он смутился. — Понимаешь… Просто каждый раз, когда я вижу брошенные дома, меня не покидает стойкое ощущение того, что там внутри кто-то есть. Ведь я привык, если есть дом — то, значит, в нем живут люди, и по-другому не бывает.
— Ну, не знаю. Наверное… — Протянула с она с сомнением.
— Сейчас я хотел удостовериться наверняка, что здесь никого нет, — продолжал Олег, — а получилось как раз наоборот. Теперь я постоянно буду думать, что хозяева домов живы. Пусть даже в таком, как этот «даблджес», виде…
Батарея оказалась тонким хрустальным цилиндром, ввинчивающимся в панель — Ника аккуратно извлекла его и отдала Олегу. После чего путники спустились на первый этаж.
А ещё через минуту, собрав рюкзак и сумку, они покинули свое временное пристанище и отправились в обратный путь — в порт, к месту стоянки их «корабля».
«Экскурсия» по Западному Лучу подходила к концу.
* * *
Путь их лежал через южную часть города. Отсюда начиналась прямая дорога к пристани, среди крошечных одноэтажных домиков и неизменно дико разросшихся деревьев — искусственных когда-то насаждений.
На повороте со склона, сквозь густую зелень листвы, Олег увидел уже знакомую картину: уносящуюся от побережья к Кроносу стальную нить моста, сверкающую на солнце. Если приглядеться, можно было заметить, что одна из его секций — примерно в пятистах метрах от берега — разрушена. Вероятно, мощным взрывом.
— И всё же. Почему Отец запрещает вам посещать Кронос? — Олег остановился и, прищурившись, стал рассматривать остовы редких, навсегда застывших на мосту автомобилей. — Должна же быть какая-то причина…
— Разумеется, — кивнула Ника, становясь серьезной. — Отец ничего не делает просто так. Он заботится о нас… Не стой, нам желательно вернуться до темноты.
Они спустились по склону, чтобы срезать путь, и оказались на берегу. Теперь им предстояло пройти по песку не менее километра, зато пристань была уже в пределах видимости.
— Кронос породил зло, — продолжала Ника. — Зло, которое заставило людей страдать и которое разгневало Господа. То самое зло, из-за которого погибла наша планета. Так гласит Великая Книга.
— Вот даже как, — присвистнул Олег. — Странно, но он ничего мне об этом не сказал… А что за Великая Книга?
— Её пишет Отец, — строго произнесла девушка. — Книга, которой суждено стать последней рукописью человечества. В ней будут ответы на все вопросы.
— Понятно. И что же, там сказано — нашу цивилизацию убил Кронос?
— Нет. Цивилизацию убила болезнь. Но болезнь была послана людям в наказание за то, что они сделали на Кроносе — за злое, дьявольское дело. Поэтому нам, избранным детям Бога, нет дороги туда. Так говорила Мама, и так говорит Отец. А ещё… так считает «Стэлларк».
Некоторое время они шли молча.
Слова девушки произвели на Олега двоякое впечатление. С одной стороны, несомненно: Честов придумал легенду о «дьявольском Кроносе», чтобы удержать детей возле себя и не подвергать их возможным опасностям, таящимся в мертвом мегаполисе. И в этом, конечно, есть определенный смысл. Однако, с другой стороны, обманывать людей, уже давно ставших взрослыми, выглядело чересчур самонадеянно. В самом деле, кем он себя возомнил?
— И в чем же заключалось это «дьявольское дело»? — вкрадчиво спросил Олег. — Что написано в Книге?
— Зло было настолько велико, что нам не дано помнить об этом, — возмущенно, почти гневно посмотрела на него Ника. — И всякий, кто хочет знать, должен быть осторожен. Только Отцу всё ведомо.
— Что ж, теперь мне ясно, — поспешил сменить он тему. — Кстати, ты обещала рассказать о тех, с кем ты живешь. Я имею в виду твой дом…
Однако этот, казалось бы, невинный его вопрос вызвал совершенно неожиданную реакцию. Девушка резко остановилась и внимательно посмотрела на Олега.
— Я не могла тебе этого обещать! Ни сегодня, ни вчера, — она выглядела крайне взволнованной. — Поэтому сейчас будет лучше, если ты признаешься.
— В чем? — оторопел Олег.
— Ты знаешь — в чем, — Ника нахмурилась и на мгновенье опустила глаза. — Кто рассказал тебе про Косту?
— Но послушай…
— Мы только что говорили о Кроносе, а теперь ты вдруг спрашиваешь про Косту и Тэй, — она подошла к нему почти вплотную. — Ты должен сказать, от кого ты это услышал. Это очень важно, понимаешь?
— Так. Послушай меня. — Олег обнял девушку за плечи и привлек к себе. — Я даю тебе честное слово. Клянусь. Мне никто ничего не говорил.
— Пусти…
— Пожалуйста, не сходи с ума, — произнес он как можно мягче. — Просто я хочу знать о тебе всё. Знать о тех, кто тебе дорог, и о тех, с кем ты живешь. Поверь, рядом с тобой для меня меркнут все тайны Кроноса.
— Правда? — её лицо неожиданно просияло. — Или ты это придумал…
— Поверь, — повторил Олег почти шепотом. — Вряд ли я смог бы тебе соврать…
— Тогда… Тогда — забыто, — виновато улыбнувшись, она выскользнула из его объятий и тут же потянула за собой. — Идём… И прошу, не злись на меня. Иногда я просто теряю голову.
— Да я и не злюсь.
Путники не прошли и ста метров, как вдруг Ника снова остановилась. Отвернувшись от Олега, она некоторое время молча смотрела на океан, а затем негромко сказала:
— Сегодня на рассвете они сбежали в Кронос.
— Как — сбежали? Кто?
Его вопросы прозвучали риторически, поскольку ответы на них были более чем очевидны. Впрочем, сейчас всё это мало волновало Олега. Да и что, действительно, могли значить какие-то тайны в сравнении с тем, что он узнал о себе сегодня? Подумаешь, кто-то убежал…
— Они. Коста и Таня. Мои друзья… Ну, то есть те, с кем я жила, — закусив губу, Ника подняла взгляд. — Об этом никто не знает. Но я не хочу от тебя ничего скрывать. Поэтому теперь знаешь ты.
— Не беспокойся, я умею хранить тайны. Но… Зачем они это сделали?
— Зачем… В двух словах непросто объяснить.
Она развернулась и медленно зашагала по песку. Пожав плечами, Олег двинулся за ней.
— Когда они вернутся? — спросил он, хотя сейчас ему меньше всего хотелось говорить о беглецах. — Сегодня вечером? Или завтра утром?
— Нет, не думаю, что так скоро. Коста — так же, как и ты — хотел выяснить, что совершили люди Кроноса. Найти какие-нибудь следы или записи. Он считает, что Бог сохранил нам жизни для того, чтобы мы смогли исправить их ошибки. И если мы сделаем это, то Господь простит нас.
— Простит?
— Да. Если мы загладим или искупим вину перед ним, он «даст человечеству второй шанс». Я не знаю, что такое «второй шанс», но так говорил Коста.
Некоторое время она молчала, словно решая, стоит ли ей продолжать.
— Коста и Таня — все зовут её Тэй — очень хотят иметь детей. Наверное, «второй шанс» это — лекарство от болезни бесплодия. Но для того, чтобы получить его, нужно узнать, что произошло на Кроносе.
— И как они собирались это сделать? Они же никогда там не были.
— На одном из серверов системы Тэй нашла карту Города. Карту и интерактив-датасейф всех коммуникаций. Входить на сервер строго запрещено, но Коста её уговорил. Тогда она обманула «Стэлларк» и влезла в закрытый сегмент, который следит за энергопитанием сетей. Жаль, что кроме карт, там больше ничего не было…
— Интересно, как это можно обмануть электронный мозг?
— Таня умеет говорить с ним. Она уже много лет общается с его личными «лансерами» — это квазинейроны «Стэлларка», его глаза. Тэй пишет на кристаллах программы, состоящие из кодов, и загружает их в систему. Ищет что-нибудь интересное. Когда мы вырастем, Отец снимет код-дифэнс, и мы сможем брать у «Стэлларка» всё, что захотим…
— М-да, похоже, от хакеров нет житья даже здесь, — усмехнулся Олег, одновременно отмечая про себя слово «вырастем». — Но хотя бы примерные сроки своего возвращения они называли? Когда следует начинать беспокоиться и бить тревогу?
— Коста велел ждать неделю, а потом сообщить о походе всем нашим. Представляю, что будет, когда узнает Отец…
— Что будет… Ничего не будет, — хмыкнул Олег. — Нагуляются да домой вернутся. А Алексей… в смысле, Отец, вряд ли станет их ругать, особенно, если всё закончится хорошо. В чём лично я ни капли не сомневаюсь.
— Я — тоже. Но надеюсь, они вернутся раньше.
Наконец, путники достигли пристани и, поднявшись на невысокий причал, остановились возле своего «корабля», который, как и следовало ожидать, оказался нетронутым. Тем не менее, Олег внимательно оглядел прибрежную территорию — мысль о том, что на острове они могут быть не одни, до сих пор не покидала его.
— Руби канаты! — задорно прокричала Ника, прыгая в лодку. — На это раз капитаном буду я. А ты — пассажиром…
— Есть рубить канаты, — перебросив на палубу рюкзак и сумку, он неторопливо отвязал от сваи швартовный трос. — Готово!
Легкий океанский бриз обдувал их лица, принося с собой солоноватую свежесть морской воды и желанную прохладу. Океан оставался неизменно спокойным и безмятежным, а стоящая вокруг мертвая тишина нарушалась лишь шелестом волн да редкими криками чаек.
Олег влез на заднее сиденье и в последний раз окинул взглядом пустынное побережье.
— До свиданья, Карфаген! Возможно, когда-нибудь мы ещё вернемся к тебе.