КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— 23 —

Ночь. Лес и тишина, прерываемая лишь слабым потрескиванием пламени костра. Темные громады деревьев-великанов, а над ними — черное неподвижное небо, усыпанное мертвыми серебряными искрами миллионов далеких солнц.
Ночные бдения издревле считались у людей Земли наиболее важной частью их жизни. Мистические шабаши средневековых ведьм и зловещие обряды магов вуду, ритуалы индейцев и многочасовые мессы американских хиппи — последователей Ошо… Смертельный страх перед лицом первобытной тьмы, когда-то собравший неандертальцев вокруг их первого рукотворного костра, растворился за тысячи лет в шуме цивилизации, но чувства покоя и защищенности, сплоченности и единства теперь уже навсегда пребудут с хранителем ночного огня. Кем бы он ни был и где бы ни находился.
Костров было два: один большой, почти в самом центре баскетбольного поля — сооруженный из нескольких крупных бревен — он напомнил Олегу школьные туристические походы, и второй — гораздо меньше, почти на краю площадки, возле каменной тумбы.
Несмотря на объявленный общий сбор, народу было немного, человек от силы тридцать — тридцать пять. Большая часть пришедших расположилась вокруг именно малого костра, остальные же расселись где попало, ничуть не заботясь о том, остаются ли они видимыми друг для друга. Вскоре кто-то включил переносной «саунд-бэйз», и негромко заиграла музыка, под которую некоторые из сидящих у огня тут же принялись напевать.
Олег явился чуть раньше остальных и занял место на траве рядом с тумбой. Какое-то время он сидел молча и разглядывал неторопливо прибывающих участников ночного сборища, ожидая пока соберется всё «население» острова. Вскоре, однако, стало очевидно, что все те, кто хотел, уже пришли, и ждать больше некого.
К его удивлению, ситуация ничем не напоминала экстренное собрание — молодые люди вели себя совершенно обыденно, и хотя Олег являлся инициатором сбора, не обращали на него какого-то особого внимания.
Ника находилась здесь же, возле малого костра — сидела вместе с остальными и просто смотрела в огонь. Она уже знала, что о беглецах было решено умолчать, и поэтому держалась слегка отстраненно, предоставив Олегу всю свободу действий.
— Народ. — Наконец негромко, чуть осипшим голосом сказал он, дождавшись окончания очередной песни. — Хочу попросить у вас немного времени…
«Саунд-бэйз» тотчас умолк, и почти сразу же стихли разговоры. На площадке воцарилась тишина.
— Точнее, не времени, а внимания, — Олег поднялся на ноги и, оглядев в свете костра обращенные к нему лица, слегка замялся. — В общем, не знаю, как начать…
Никто не проронил ни слова. Все молча ждали.
— Я появился среди вас совсем недавно… И вы знаете — откуда я, — голос его окреп. — Меня доставила сюда капсула времени. Доставила сквозь пласт толщиной в шестьдесят лет и несколько тысяч километров. Я пришел извне.
Словно в подтверждение этих слов тропический ветер чуть пошевелил верхушками пальм, и воздух наполнился их сухим, успокаивающим шелестом.
— Но сейчас дело вовсе не в этом, — продолжал Олег. — Просто для меня стало очень важно, чтобы все — каждый из вас — осознали…
Он сделал шаг вперед и заговорил громче.
— Там, за краем Атлантического океана, находится огромный материк — Евразия. Континент… Это такой гигантский участок суши, на котором раньше жили люди. Их было очень много. Там стояли города, пролегали тысячи дорог, работали энергостанции, а каждую минуту миллионы людей рождались и умирали — это дышала и жила цивилизация.
Теперь цивилизации нет. Вместо домов — руины, города пусты, а вместо бурлящей энергии жизни — тишина и забвение. Вы знаете всё это не хуже не меня, — он обвел руками вокруг, — ведь и Атлантис не избежал всеобщей участи… Но знания ваши не полны!
Олег сделал паузу и в который раз оглядел собравшихся. На их лицах нельзя было прочесть ничего, кроме сдержанного внимания.
— Там, на материке, среди развалин и хаоса до сих пор живут люди. Их мало, а сами они разобщены. Их жизнь похожа на жизнь диких зверей, ведь им приходится день и ночь за неё бороться. Совсем не так, как приходится бороться нам… Но они, — повысил он голос, — тем не менее, существуют, и они нуждаются в нас!
Среди застывших возле костра фигур возникло легкое движение, и через секунду на ноги поднялась девушка. Короткие черные волосы, азиатское лицо, решительный взгляд. В руке она держала короткий факел.
— За морем никого нет! — резко произнесла она и взмахнула факелом, словно отгоняя возражения. — Так говорит Отец. А он знает это лучше чем ты — ведь ему помогают спутники.
— Да-да… Спутники всё видят, — послышались голоса остальных. — Отец знает…
— Я говорил с Отцом, — покачал головой Олег. — Он рассказал мне, что спутники работают плохо. Что они больше не могут служить нам надежным источником информации. И потом… Он сказал, что допускает наличие жизни за пределами Атлантиса. Согласитесь, ведь это же многое меняет!
— И что с того? — раздался совсем рядом чей-то насмешливый голос. — К чему ты клонишь, Белый?
Олег обернулся и увидел подходящего с костру Дэни.
— Даже если там кто-то и выжил, в чем лично я сомневаюсь, — продолжал тот, — то какое отношение они имеют к нам? Неужели ты думаешь, что мы, дети Отца своего, Богом избранные, и они — те, другие, которые живут как дикие звери — ты сам так сказал, нужны друг другу?
Он присел у огня и протянул к пламени руки.
— Во всяком случае, мне нет до них никакого дела.
На площадке вновь повисла тишина. За ней угадывалось всеобщее одобрение слов Дэни, их вожака — негласного лидера и самого старшего брата.
— Я прожил здесь пока еще слишком мало, — негромко заговорил Олег. — Но вот что заметил. Особенность, казалось бы, на первый взгляд совсем незначительная… Так вот. Никто из вас практически никогда не бывает один. Весь ваш образ жизни — групповой: вы вместе гуляете, вместе питаетесь и вместе ночуете. Кто-то предпочитает большую компанию, кто-то — не очень, но одиночество здесь не любит никто. Я прав?
— А чего тут странного? — пожал плечами Дэни. — Ведь мы с детства вместе.
— По одному едят и спят только ядовитые змеи и мутанты птеро, — добавила девушка с факелом. — А мы — люди. Мы не можем друг без друга.
— Да! Вот именно! — воскликнул Олег. — Люди. Разумные существа. Которые не живут и не мыслят себя по одиночке. И я с этим абсолютно согласен! Но вот представьте, буквально на секунду, что будет с вами через двадцать лет? А через тридцать? А что будет, когда вы состаритесь? Ни у кого не появилось никаких мыслей?
И снова — молчание. На этот раз недоуменное.
— Ты опять говоришь загадками, Белый, — вздохнул Дэни. — Почему бы тебе не сказать прямо — чего ты хочешь?
— Чего хочу я? Да всего лишь того, чтобы сейчас каждый из вас хотя бы на миг разбудил своё воображение… И представил, что будет с ним, когда по тем или иным причинам он вдруг останется здесь один. Совершенно один. Без друзей, без братьев и сестер, навсегда. Ведь на острове совсем мало людей, и если случится нечто…
— Нечто?
— Да. Стихийное бедствие, наводнение, землетрясение или любая другая катастрофа. Ведь как выяснилось, Атлантис далеко не такой прочный и несокрушимый, каким кажется. А, кроме того… Я понимаю, что вы все молоды, и вам пока рано думать об этом — так же, как и мне, но… мы должны помнить. На свете существует старость.
— Постой-ка… Кажется, до меня стало доходить, — проговорил Дэни. — То есть рано или поздно придет день, когда кто-то из нас останется на острове один? Просто потому, что все остальные умрут от старости?
— Ну, в общем да, — смутился Олег. — Хотя моя мысль была несколько в другом…
— Он говорит о Хранителе Последнего Дня, — обратился Денис к остальным. — Помните, Отец рассказывал про Знамение?
— Да… Отец знает, — снова послышалось со всех сторон. — Отец предсказал…
Сидящие у костра оживились, и стали обмениваться короткими репликами. Кто-то даже негромко рассмеялся.
— Мы знаем о Последнем Дне гораздо больше, чем ты, Белый, — развел руками Дэни.- И тебе не стоило собирать нас ради этого. Ты поступил необдуманно. Извини.
— Но я собрал вас вовсе не ради этого!
Олег понимал, что его слова мало что значат, по крайней мере, сейчас. Однако со временем, особенно если повторять их часто, они могут обрести силу.
— Послушайте! Атлантис — ваш дом, и теперь он мой дом тоже. Но Атлантис не вечен! Не вечен, как и мы с вами. И поэтому вместо того, чтобы просто жить — безо всякой цели и смысла, я призываю всех остановиться и… задуматься. Задуматься над тем, как нам вновь стать частью человечества. Каким бы малым и каким бы далеким сейчас оно нам не казалось. Ведь все мы — люди Земли, далекие или близкие, но братья друг другу. И поэтому у нас нет другого выбора…
— Постойте. Народ, — неожиданно сказал кто-то из сидящих. — А вдруг Белый — это и есть Хранитель?
— Что? — растерялся Олег. — Какой ещё Хранитель?
Ему вдруг стало по себе — ненадолго, буквально на долю секунды — он почувствовал странное волнение, как если бы оказался перед толпой религиозных фанатиков или сектантов. Неужели это… страх? Но ведь бояться здесь некого.
— Я всего лишь пытаюсь…
— А вообще, мысль не такая уж и бредовая, — задумчиво перебил его Дэни. — Действительно, почему бы тебе не оказаться Хранителем? Ведь ты прибыл извне. И ты не из нашей семьи. При этом ты такой же молодой, как и мы, ну разве что немного постарше…
— Белый силен и вынослив, — добавила девушка с факелом. — А еще он прочел много книг. Так сказал Отец.
— Сильный… Выносливый… — Нестройным эхом отозвались собравшиеся. — Отец знает…
— Но с другой стороны — прежде, чем стать Хранителем, нужно изучить все Грани Замысла и постичь Закон Божий, — продолжать рассуждать вслух Дэни, — а для этого требуются годы. Так что, лишь будущее покажет…
— Будущее покажет — насколько проржавели опоры Атлантиса, — мрачно сказал Олег. — И думаю, для этого вряд ли потребуются годы… Что ж. Если вы не хотите говорить на эту тему, настаивать не стану — мы вернемся к ней, когда придёт время. А оно придет, рано или поздно. Но сейчас…
Он выждал паузу.
— А сейчас у меня есть для вас еще одно сообщение. Которое, в отличие от предыдущего, не несёт в себе скорби, — Олег улыбнулся и протянул руку в сторону костра. — Прошу тебя, Ника, встань и выйди ко мне. Я хочу, чтобы мы сделали это вместе.
В наступившем безмолвии девушка поднялась на ноги и отделившись от соплеменников, медленно подошла к Олегу. На лице её светилась полувопросительная и одновременно счастливая улыбка — скорее всего, Ника уже догадалась, о чем он будет говорить.
— Друзья. Свободный и благословенный Богом народ Атлантиса, — торжественно произнес Олег. — Сегодняшний день был непрост для меня. Событий было слишком много, а времени для их понимания — слишком мало. Это как если смотришь скоростной транс-гипер: частота инфопотока выше, чем пульс у зрителя, и ты перестаешь различать — что реально, а что нет…
Некоторые из сидящих заулыбались и понимающе закивали.
— Однако несмотря ни на что, — он повернулся к Нике, — именно этот день я решил сделать самым важным и значимым для меня праздником. И надеюсь — значимым не только для меня… Ведь мы знакомы с тобой не неделю, и не месяц. И даже не год… Мы познакомились давным-давно — в тот самый час, когда Бог впервые разглядел нашу планету среди межзвездной пыли и решил зажечь над ней Солнце. Итак, сегодня — День моего Выбора!
— Ву-у-у-у-у! — гулом восторга отозвалось племя у костра. — Эль промете! Белый объявляет Выбор!
Ребята повскакали на ноги, крича и свистя. Девушки захлопали в ладоши. Через мгновенье с разных сторон к костру стали подходить те, кто до этого предпочитал оставаться в темноте, у многих в руках появились зажженные факелы. Кто-то включил на полную мощность музыку, и через секунду площадка буквально утонула в её грохоте.
— Эль промете! Эль промете!* - скандировали собравшиеся. — Белый! Он сделал выбор! Отвечай ему, Ника!
Однако она лишь молча улыбалась. Олег же, успевший узнать о здешней процедуре выбора пары совсем немного, также не произносил ни слова. Он просто был счастлив.
— Да. Она должна ответить! — прорвался сквозь шум властный голос Дэни.
И музыка резко стихла.
Народ перестал кричать и бесноваться. Обступив Олега и Нику, молодые люди разглядывали их в радостном нетерпении, словно ожидая увидеть перед собою чудо.
— Она должна ответить, — в наступившей тишине повторил Дэни. — Ведь без этого не будет Ритуала. И так требует обычай.
Осознав важность момента, толпа подалась чуть назад, образуя вокруг пары некое подобие круга, со всех сторон освещаемого факелами. Все молча ждали.
— Братья… И сестры, — вымолвила, наконец, Ника. — Я сейчас — вместе с вами… И я чувствую…
Она медленно взяла Олега за руку и, выждав несколько мгновений, решительно подняла её вверх.
— Я выбираю тебя! И пусть время остановится. Вместе — навсегда.
Последние слова утонули в восторженном рёве соплеменников.
— Все мы — дети Отца своего, Богом избранные, — провозгласил Дэни, когда шум немного стих. — И лишь Отец наш вправе объявить пару священной и нерушимой. Лишь он может дать благословение. Однако право выбирать для себя самое сокровенное — всегда принадлежало и принадлежит нам.
Толпа вновь радостно загудела.
— Сегодня Ника и Олег выбрали друг друга, — повысил он голос. — А значит, сегодня мы будем праздновать День Выбора уже в третий раз. И поэтому, согласно нашей традиции — я провозглашаю Ритуал!
И снова — очередная волна радостных криков и рукоплесканий.
Через мгновение от сборища отделилось несколько человек с факелами. Почти бегом они устремились в густые заросли за пределами поля. Остальные же собрались возле центрального костра, который уже начинал понемногу угасать, и стали рассаживаться вокруг в определенном порядке, оживленно переговариваясь друг с другом.
— Что они собираются делать? — негромко спросил Олег, с трудом выходя из счастливого оцепенения. — Нас заставят прыгать в огонь?
— Нет, — так же вполголоса ответила Ника, почти завороженно глядя на соплеменников. — Они готовятся. Ритуал поможет нам очистить душу…
Вскоре из зарослей послышался характерный шум продирающегося сквозь чащу слона, и через минуту на поле медленно выкатилось необычное, похожее на минивэн, но без окон, транспортное средство, которое с обеих боков и сзади толкали молодые люди с факелами. Со всех сторон минивэн был размалеван яркими красками; рисунки, изображающие обнаженные тела, вперемежку с граффити, рунами и испанскими словами, очевидно, относились к «творчеству» самих островитян.
Сверху — на крыше «автобуса» — находилась странная установка, напоминающая древний радиолокатор, но диковинной формы — концентрирующиеся несимметричные эллипсоиды, изготовленные, по всей видимости, из керамокса или облегченных сплавов. Так бы мог выглядеть усилитель звука, генератор инфра-частоты или излучатель, если бы кому-то пришло в голову устанавливать подобное устройство на автомобиле.
«Securite publique» («Служба общественной безопасности») — прочел Олег в свете костра выдавленную крупными буквами надпись на одной из опор «излучателя». Ниже можно было разглядеть арабскую вязь и герб Евросоюза — полумесяц в звездном кругу, также выдавленные в металле. Вообще, минивэн очень походил на спецмашину для разгона демонстрантов или передвижной пункт полиции… Интересно, как этот «динозавр» попал сюда с материка? И главное — зачем?
— Голос Бога, — словно отвечая ему, произнесла Ника. — Идём. Пора начинать.
— Вместе — навсегда, — с улыбкой повторил Олег ритуальную фразу. — Я готов.
Обнявшись, они направились к остальным.
Однако тесниться собравшимся не пришлось: пару усадили почти рядом с костром — как раз напротив разукрашенного автомобиля. Только сейчас Олег увидел, что каждый из сидящих вокруг обеими руками держится за общий для всех толстый веревочный трос — всё выглядело так, словно люди на поляне ждали приближения бури и надеялись с помощью троса усидеть на месте.
— Возьмитесь за канат и вы, сделавшие выбор, — с выражением провозгласил Дэни явно заученные слова. — Пусть он станет для вас столь же прочным и нерушимым, что и ваше обоюдное намерение. И тогда вся красота божественного мира снизойдет на вас.
В отличие от остальных, он находился не у костра, а возле полицейской машины. С плеча Дэни свисала большая и черная на длинном ремне сумка, неизвестно откуда взявшаяся, которая, судя по осанке юноши, была довольно тяжелой.
— Батареи хватит минут на пятнадцать, — негромко, уже совсем другим тоном добавил он и нахмурился. — Вообще-то, к таким делам нужно готовиться заранее. Хотя, с другой стороны… Ладно, поехали!
С силой дернув за ручку двери минивэна, Дэни вступил на подножку и, слегка кренясь под тяжестью сумки, забрался в кабину.
Хлопнул дверцей. Вскоре изнутри донесся глухой металлический стук, чем-то похожий на звук забивания гвоздя. Примерно через полминуты стук смолк, и внезапно у минивэна зажглись передние фары. Наступила тишина.
— Атансьон! Атансьон!* - вдруг ожил автомобильный громкоговоритель приятным женским голосом. — Шер пеплё де Пари!* Прослушайте, пожалуйста, выпуск последних новостей. Выпуск самых последних новостей. Новостей, которых все вы так ждали.
Вязкие повторяющиеся фразы. Странное, «плавающее» эхо. Казалось, женщина не произносит слова, а выдыхает их — настолько они были легки и приятны.
— Новости только хорошие и добрые. Их будет очень тепло и удобно слушать. Сейчас я сосчитаю до пяти, и вы почувствуете, как они прикасаются к вам. Только хорошие и добрые. Последние новости. Сейчас вы их услышите. Один.
Олег знал французский крайне мало — можно сказать, не знал его совсем. Однако сейчас он с удивлением осознал, что понимает каждое слово, и это было довольно странно. Кроме того, в самом голосе женщины было нечто такое, что не нуждалось в переводе — мягкие и завораживающие, словно музыка интонации, спокойствие и уверенность в каждой фразе, размеренный ритм и бархатный тембр — одним словом, почти ничем не прикрытый гипноз.
— Сегодня — прекрасный день. Ты знаешь, что спешить некуда и думать не о чем, — продолжал вещать голос, постепенно переходя на шепот. — Вокруг тебя — люди. Хорошие и добрые люди. Только хорошие и добрые…
Олег вдруг обнаружил, что не может определить, откуда доносится этот голос — из чрева автомобиля или же… из собственной головы. Похоже, помимо гипноза, здесь было что-то ещё — некое излучение или вибрация. Иначе откуда бы взяться этой свинцовой нечеловеческой усталости? Такой безграничной. И такой блаженной…
— Хорошие и добрые люди. Они любят тебя. Они знают, что ты такой же, как и они — хороший и добрый, — голос стал почти неслышным, но каждое слово, тем не менее, уверенно отпечатывалось в сознании. — Сегодня такой волшебный, прекрасный день. Его подарил нам Аллах. Как и все дни, что он дарит нам… Два.
Олег почувствовал, что его руки, сжимающие трос, напряглись и даже слегка задрожали. Или может, это вибрирует трос? Но вслед за руками начали дрожать ноги, неожиданно захотелось вскочить с места и побежать… Побежать — куда?
— И когда день такой прекрасный и удивительный, разве тебе не хочется побыть одному? — небесный шепот уже почти физически ласкал слух. — Да, побыть одному. У себя дома, или может быть, на речке. Или в парке. Или в лесу, под кронами уютных деревьев. Под кронами больших, теплых и уютных деревьев. Три.
Олегу страшно хотелось немедленно подняться, отбросить канат и устремится в чащу ночного леса — ведь именно туда настойчиво звало его собственное подсознание — сорваться и бежать, бежать не останавливаясь, чтобы как можно скорее раствориться в этом красивым и поистине волшебном темном пространстве ночи. И лишь напряженное присутствие таких же, как и он сам, судорожно цепляющихся за трос сидящих у костра людей, заставляло его сдерживать свое едва контролируемое тело…
Но как же всё-таки хочется убежать!
— Любовь. Любовь и счастье. Любовь безграничная, что дарует нам небо, — шепот превратился во внутреннюю вибрацию нервных окончаний. — Вечное блаженство и счастье. Побыть одному. Долго. Блаженство и счастье. Всегда. Одному. Че-ты-ре…
Ноги судорожно дернулись и заскользили по траве. Олег изо всех сил вцепился в трос и закрыл глаза. Сердце забилось быстро, словно при падении с высоты, а висках застучала кровь. Почему я не бегу? Разве я не хочу счастья?! Разве я не…
И тут раздался хлопок. Фары минивэна погасли, и поляна почти утонула во мраке ночи, сквозь которую едва пробивалось тлеющее пламя костра. Голос оборвался на полуслове, и на площадке у костра воцарилась полная тишина.
То, что испытал Олег дальше, не было похоже ни на одно из прошлых переживаний его жизни.
Единая и всеобъемлющая любовь. Любовь как материя. Любовь как Вселенная. Его душа полностью растворилось в океане душ всех живых существ планеты, его личность перестала существовать обособленно. Олег больше не был собой, но он стал частью огромного бесконечно счастливого организма, великого источника энергии и наслаждения, источника вечной жизни и вечного Бога. Внутри этого бескрайнего океана больше не нужно было думать. Цель жизни была достигнута. Счастье наступило сразу и навсегда. Для всех.
Олег потерял сознание.
* * *
«Идея применить в Ритуале полицейский зонд для разгона демонстрантов пришла нам еще в прошлом году. Случайно вообще-то вышло. У нас тогда был обычай устраивать круглосуточные игры в „Живую жертву“ у Столба, и какое-то время мы просто освещали зондом площадку по ночам — ну чтобы кому-то и вправду боль не причинить — фары-то у него мощные, видел же?
Вот, а когда поняли, как можно подзаряжать батарею от „цербера“, то тут уж сам понимаешь — нельзя было не проверить. Думали-то, что он будет ругаться и запугивать, а „цербер“, оказывается, наоборот — сладкими словами уговаривает. Правда, потом голова от него болит… Но зато если удержаться и „висеть“ до последнего — то эффект — ну ты сам почувствовал — никаких транс-гиперов не надо, никаких потоков. Просто счастье и всё. Абсолютный наркотик. Отец узнает — убьёт».
Они медленно брели по Дакс-авеню. Почти в кромешной тьме, в слабом голубоватом сиянии наручных «флэш-линков»: Олег вместе с Никой, и обнимая её, молча шагали чуть впереди, за ними также медленно шел Денис. Все остальные участники ночного мероприятия уже разошлись по своим домам, и только они, главные виновники отгремевшего торжества, до сих пор не добрались до родных дверей.
— В общем, сегодня я заночую у вас, — завершил Дэни свой монолог. — Завтра трудный день. Мне нужно прибыть к Отцу на заре, и я не хочу, чтобы утром меня видели наши рыбаки или «перевертыши». И так в последнее время слишком много вопросов…
Он замолчал.
— Ночуй, — мотнул головой Олег, не оборачиваясь. — На веранде или в гамаке… Да где захочешь.
Несмотря на чудовищную усталость, ощущение счастья не покидало его. Счастье, смешанное с уже привычным чувством полной ирреальности происходящего. Душная тропическая ночь, и неземная — почти космическая — тишина вокруг. Тихие, едва слышные шорохи их собственных шагов по заросшему тротуару. Последняя живая улица давно умершего города — города на самом краю Вселенной.
Ника шла молча, прижимаясь к Олегу. Чувствовалось, что она уже засыпает на ходу, спотыкаясь через шаг и пошатываясь от усталости, но лицо её продолжало хранить то счастливое выражение безмятежности, покоя и отрешенности, которое знакомо всем влюбленным на свете.
Вскоре показался и дом, который терпеливо дожидался их возвращения. А вместе с ним — домашний уют, покой и иллюзия безопасности.
А ещё их ждал завтрашний день. День похода на Кронос.