КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— 3 —

Утро выдалось ослепительно солнечным.
Олег проснулся на минуту раньше будильника и поэтому успел застать свой «персональный восход»: девять ноль-ноль — и под бессмертную музыку «Ртутной сюиты» автоматические оконные «веки» синхронно приоткрылись, впуская в квартиру золотистый и бодрящий свет нового дня.
Или нового века? Почти одновременно с пробуждением пришло смутное ощущение какой-то особенной важности наступившей даты, словно сегодня был чей-то юбилей или наоборот — день оглашения некоего завещания…
— Надеюсь, не Третья мировая, — он, наконец, нашел в себе силы подняться с дивана. — Вечно приснится что-нибудь…
Вообще, сны, а уж тем более кошмары, снились ему нечасто — спалось в квартире на удивление крепко. Возможно, это объяснялось не только наличием в здании комплексной вентиляционной системы — с термоконтролем и автономным ионизатором, но и местной экологией: здесь, в семьдесят втором микрорайоне Москвы, всего в каких-то пятидесяти километрах от географического центра столицы, до сих пор сохранился природный кристально-чистый воздух.
Душ, кофе на «лазере», яичница с китайским беконом…
Через полчаса, захлопнув за собой дверь, Олег покинул квартиру и по обыкновению пешком спустился с «родного» восемнадцатого этажа в подземный паркинг: несмотря на явно завышенные на утренний транзит цены, эту поездку в «Бэст Стафф Вояджер» он решил совершить на личном транспорте. Если выгорит с контрактом и уж, тем более, если не выгорит, автомобиль придется сдать — не тащить же его за собой обратно в Питер. Так что не мешает прокатиться и поискать ближайший пункт утилизации…
Но сначала — утренний обряд возле шлагбаума и бронированной будки «секьюрити».
— Здорово, Андреич. Коня моего не угнали ещё?
— У тебя «жетон» почти пустой, — вставив в сканнер протянутую Олегом соцкарту, зевнул пожилой охранник. — Чего не продлеваешь?
— Так за этим и поехал, — улыбнулся Олег. — Как погодка сегодня — не в курсе?
— А ты вон, у дружка своего спроси, — пожал плечами Андреич, кивая вглубь парковки. — Он две минуты как из города вернулся, после ночной.
— Спрошу.
Обогнув шлагбаум, Олег направился на поиски своего автомобиля — скромный двухдверный «фольксваген» обычно ночевал в третьем ряду, сразу за одной из бетонных опор паркинга.
— Эй, кэп, — окликнул его знакомый голос. — Не проходите мимо.
Высокий мужчина в камуфляжной форме неторопливо выбрался из огромного внедорожника, стоявшего чуть в стороне от других автомобилей, и с улыбкой двинулся навстречу.
— Не спится?
— Привет, Серёга. Как жизнь?
Они обменялись рукопожатием.
— Да вот, с ночной еду.
— Как в городе?
— Нормально.
Общение с экс-сослуживцами, да ещё к тому же — бывшими напарниками, обычно не доставляло Олегу особой радости. Однако сегодня он решил остановиться и поговорить — кто знает, может, и правда, это его последние дни в Москве…
— Хорошо выглядишь, Серый. Поздоровел… Работаешь всё там же?
— Ну да. Где же ещё… На той неделе, кстати, Ронсон звонил, предлагал назад вернуться, в наш с тобой «ССД».
— А ты?
— Отказался. Здесь хоть и денег меньше, но зато всё-таки госслужба — и не выкинут, и власть какая-никакая…
— Понимаю.
— Нагрузка, правда, заметно возросла… Такое ощущение, что там, за периметром, совсем плохо стало, чуть ли не каждый день полный ангар «бандерлогов» собираем. А что делать? Их не собирай — завтра коренным москвичам жрать нечего будет, и никаких талонов не хватит.
— Это точно. Между прочим, я сам не сегодня-завтра в «бандерлоги» запишусь. Карту через неделю отключат…
— Да ладно тебе, кэп, — отмахнулся здоровяк. — Пойдем лучше, покажу чего…
Они подошли к внедорожнику.
— Вылезай, приехали! — прокричал Сергей кому-то, кто сидел внутри салона. — Да не бойся — здесь все свои.
Негромко щелкнул замок, пассажирская дверца приоткрылась, и из машины медленно выбрался человек. Миниатюрный, невероятно худой, с очень короткой стрижкой… Олег не сразу понял, что перед ним — молодая девушка.
Азиатка — от силы лет двадцать — одетая в нелепую, не по размеру, фибролиновую куртку и летние резиновые сланцы.
— Здравствуйте…
Она робко ступила на бетонный пол парковки и с затаенным страхом посмотрела на своего спутника.
— Мне — куда?
— Пока никуда… — Тот обернулся к Олегу и кивнул головой в сторону девушки. — Ну, как? Хороша?
— Не знаю, — растерялся Олег. — А кто это?
— Как это — кто? Моя «скво» новая, — захохотал Сергей. — Жена — значит. По-индейски…
— Привет, — кивнул Олег девушке. — Как дела?
Та молчала.
— Мы только сегодня познакомились, — продолжал бывший напарник. — Я уже смену сдавал, ну и дай, думаю, пройдусь по «грядкам», гляну, может, что интересное увижу. Чего лагер-стэки не заметили… Там же, знаешь, как на фильтрации — «бандерлогов», считай, конвейером гонят. Ни осмотреть толком, ни проверить…
— Так это ты — что? — оторопел Олег. — Из «кампа» для нелегалов её вывез что ли?
— Ага, — ухмыльнулся Сергей. — На утренней смене проверок же нет почти. В багажник спрятал — и привет, поехали…
Увидев выражение лица Олега, здоровяк слегка смутился и заговорил извиняющимся тоном.
— Да ты пойми, кэп. Ей уже всё равно — не жизнь. Или за «кольцо» депортируют, без денег и талонов, или если окажется, что она — лицо без гражданства, могут и вовсе на длительные исправработы отправить. На севере сейчас, говорят, на коммуникациях только эти и работают — и люди там от силы год-полтора живут. А я…
— Что — ты?
— А у меня, считай, как в санатории. Еда, одежда чистая, кровать опять же, не матрас в бараке… — Он отвел глаза. — Глядишь, карту на неё выкручу. Может, пристрою куда…
— Знаешь, Серый… Поеду я. Мне же почти в самый центр надо, так что времени — в обрез, извини…
Олег развернулся и решительно зашагал прочь.
— Эй, кэп, — крикнул ему вслед здоровяк. — Ты что, думаешь, мне всё это нравится? Думаешь, я уйти не хочу? Ошибаешься! С радостью бы ушел! Только кто на моё место встанет? Там же сейчас и так почти одна мразь работает, они людей за копейки китайцам на фермы продают, в рабство, навсегда… Ты слышишь?!
— Слышу, Серый, — Олег остановился возле своего «фольксвагена» и обернулся. — Слышу. Только мы с тобой давно уже не у Ронсона.
— И что?
— А то. Что я тебе — не «кэп».
Резко открыв дверь, он сел за руль. Посмотрел в зеркало.
Бывший напарник продолжал неподвижно стоять в пространстве между машинами, убрав руки в карманы и чуть склонив голову. Широкоплечий и внушительный — рядом с ним его спутница выглядела совсем как подросток.
Олег завел автомобиль и, не дожидаясь, пока двигатель прогреется, стал медленно, задним ходом выбираться из ряда. Достигнув полосы движения, он притормозил, а затем, резко газанув, направил «фольксваген» к выезду.
Ему хотелось как можно скорее миновать светящийся оранжевый шлагбаум.
* * *
«Слава Великой России!»
«Партия Единства: молодежь марширует!»
«Гигиенические пакеты „Амур“. Сохраним самое дорогое».
По мере приближения к МКАДу, количество установленных вдоль трассы многослойных «пулов» наружной рекламы стремительно росло. Вскоре все они слились в непрерывный цветной калейдоскоп, дьявольский эффект которого усиливался мерцанием нависших над дорогой гигантских мониторов, транслирующих обращения Генерального Секретаря, а также патриотические сюжеты.
Олег в очередной раз поймал себя на мысли о чудовищном несоответствии масштаба наступивших в обществе перемен и тех необычайно коротких сроках, за которые эти перемены произошли.
Ведь казалось, ещё вчера Россия в едином порыве приветствовала свою вновь обретенную государственность. Пусть мучительно и с трудом, но реставрированная, в конце концов, монархия принесла обществу долгожданные стабильность, покой и веру. Веру в будущий прогресс, свободу и процветание. В то, что созданный Государем и его сторонниками «новый порядок» отныне и навеки будет являться мощной и несокрушимой основой великой державы.
Однако порядок этот рухнул, не просуществовав и десятка лет. «Дворянская оттепель» и первые Выборы, «Опричные указы» и создание Партии, Печорское Отречение и «государево бегство» — роковые вехи истории пронеслись стремительно, словно кадры видеотрейлера. На смену великим князьям и Русской Правде пришли партийные комитеты и Главное Управление Безопасности, и над страной снова, как когда-то, нависла зловещая тень безжалостного тоталитаризма.
— Карту он «выкрутит», скотина, — пробормотал Олег, вспомнив сытый и уверенный взгляд Серого. — Сегодня домой к себе привел, а завтра — назад в лагерь? Заложить бы тварь, да девчонку жалко…
Тем временем, скорость движения автомобилей на трассе заметно снизилась.
«Внимание! Вы въезжаете в муниципальную зону платных магистралей города Москвы».
Сразу за указателем трасса резко уходила вправо и поднималась вверх. До Олимпийского проспекта, где располагался офис «Бэст Стафф Вояджер», оставалось не более получаса.
* * *
— Я знал! Я знал это с самого начала!
Вадим Райт выглядел так, словно со вчерашнего дня не покидал свое рабочее место — в том же халате, небритый, он заваривал очередную и, судя по груде пустых стаканчиков на столе, далеко не первую чашку кофе.
— У меня не было никаких сомнений, что вернетесь именно вы, — весело сообщил он. — Присаживайтесь куда хотите — хоть бы даже и в моё кресло… Итак, господин Вершинин… простите, Олег — с чего мы начнем?
— С того же, на чем закончили, — вместо предложенного кресла Олег опустился на низкий кожаный диван. — А именно — на поиске для меня работы. Кстати, почему вы были так уверены, что я вернусь? Ведь я сам, можно сказать, принял решение только сегодня утром.
— Не напрягайтесь, мой дорогой клиент, — продолжал балагурить Вадим. — Здесь нет абсолютно никаких секретов. Всё объясняется просто: чутьё! Знаете, если бы не моё чутьё — моя, так сказать, интуиция — я вряд ли бы проработал на этом месте так долго. Я даже думаю, что…
— Мне бы хотелось узнать более подробные детали о контракте с Редберном. С клиникой Редберна, если быть точнее. Так вот…
— О да. Конечно. Простите, я немного разошелся.
Райт перестал улыбаться и, отставив стаканчик с кофе в сторону, открыл один из ящиков стола.
— Видите ли, у меня был трудный день, — он вынул из ящика тонкую прозрачную папку. — Вернее, довольно трудная ночь…
— Понимаю, — кивнул Олег. — Мне тоже пока ещё не восемьдесят… Итак?
— Итак… Договор. — Склонился Вадим над папкой. — Между физическим лицом, нерезидентом Великобритании, нерезидентом ЕС, гражданином Российской Федерации таким-то — с одной стороны, и научно-исследовательским учреждением — Институтом Продления Жизни, Кембридж, Великобритания — с другой стороны. Договор о сотрудничестве. Первое…
— Постойте, постойте, — прервал его Олег. — Когда я говорил, что меня интересуют подробности, я не имел в виду полный текст договора — прочесть на английском пару страниц я смогу и сам. Мне хотелось бы услышать что-нибудь определенное относительно фактических условий данного соглашения.
— Не понимаю. Что вы хотите знать?
— А что здесь непонятного? — усмехнулся Олег. — Мне нужны детали. Какие именно эксперименты, когда, где и при каких обстоятельствах будут проведены конкретно со мной? И какие гарантии, что моему здоровью не будет причинен вред?
— О да, разумеется. Вы правы.
Райт бросил папку на стол и снова взялся за кофе.
— Начнем с гарантий. Прямо здесь и прямо сейчас, в случае подписания договора, вам будет вручен страховой полис швейцарской страховой компании «Альянс Суисс Эль-Санад», уже готовый и заверенный подписью президента. Сумма страховки — одиннадцать миллионов четыреста тысяч евро, что по текущему курсу — около миллиона фунтов стерлингов. Вам останется только вписать свои данные, а также — данные лица, которому вы доверите получить страховое возмещение в случае вашей смерти или увечий, наступивших в ходе испытаний.
— То есть, угроза для моей жизни всё-таки существует?
— Теперь — об угрозах…
Вернувшись к исходной ипостаси — образу успешного менеджера, Райт заговорил своим обычным — спокойным и уверенным голосом.
— Когда вы прочтете полный текст договора — а вы его прочтете — то узнаете, что за вами остается право расторгнуть договор в любой момент, вплоть до даты непосредственного начала экспериментов. В этом случае вам будет возмещены все затраты на поездку в Великобританию, включая визовые и дорожные расходы, а также — таможенный сбор.
— Иными словами…
— Иными словами, детальный перечень всех испытаний вам сообщат лишь по прибытии в клинику. Несмотря на такое условие, впрочем, администрация клиники абсолютно уверена в согласии предполагаемого кандидата — иначе бы они не гарантировали оплату вашей поездки. Сами понимаете: прокатиться за чужой счет на «Остров Непослушания», чтобы просто отказаться от контракта, согласился бы всякий.
— Странно, что до сих пор никто из ваших клиентов не воспользовался такой прекрасной возможностью и не надул англичан на билеты.
— Это вовсе не так уж странно, господин Вершинин, — возразил молодой человек. — Дело в том, что заявка от Редберна поступила к нам всего полторы недели назад. К тому же, я показываю её далеко не всем, а лишь потенциальным испытуемым, руководствуясь при этом, как я уже сказал, исключительно собственным чутьем. Ну, и вашими анкетными данными, разумеется.
— Тем не менее, вы, как и ваш заказчик — я имею в виду клинику — сильно рискуете, приглашая кого-либо на заключение контракта, не объяснив до конца его сути. Ведь мне элементарно может там не понравиться — как-никак речь идет о целом годе жизни!
— Вы — удивительный человек, господин Вершинин, — развел руками Райт. — Ещё вчера вы были готовы, взяв в руки оружие, расстреливать детей и женщин — заложников режима Мгодебе в многострадальной Родезии. Причем — делать это за копейки, не боясь разрывных пуль повстанцев и электровиселиц «новых африканеров», а сегодня…
— Я не собирался никого расстреливать, — возразил Олег. — Мне просто нужна работа. Хорошо… Но хотя бы в общих чертах вы знаете, что меня ожидает?
— Разве только — в самых общих, — Вадим залпом допил кофе и отшвырнул пустой стакан в корзину. — Стандартный набор фраз из контракта «лабораторного добровольца». Что ж, извольте…
Он вновь придвинул к себе папку.
— Так… Во-первых, никаких испытаний медпрепаратов: как известно, это запрещено гуманитарной конвенцией Бритиш Юнион от 2019 года…
— Уже неплохо.
— Во-вторых, никаких экспериментов с генами или опытов в области клонирования — для этого существует особый контингент, в котором клиника Редберна давно уже не нуждается.
— Очень рад за них.
— Третье: любые разновидности операций по имплантации или, наоборот — по ампутации внутренних, либо иных других органов — также находятся под строгим запретом правительства.
— Таким образом…
— Таким образом, остаются только эксперименты по общей физиологии человека: стрессы и пределы нагрузок, исследование тканей в условиях неоднородной внешней среды, и тому подобное, а также изучение психического потенциала личности под влиянием различных социальных и квазисоциальных раздражителей. Во всяком случае, так написано у них в заявке, — Райт обезоруживающе улыбнулся. — И даже если они чего-то не договаривают, я не думаю, что вы много потеряете, посетив их лично.
— Пожалуй, тут вы правы, — кивнул Олег. — Пока не приедешь на место, ничего толком не узнаешь… Да, кстати. Хотел вот у вас спросить. Вы когда-нибудь слышали об инциденте, произошедшем в Берлинской Академии Психонавтики? Двадцать четвертый год, по-моему…
— «Счастливая троица»? Тоже мне, инцидент, — хмыкнул Вадим. — Больше на идиотский розыгрыш похоже, чем на научную работу…
— И всё-таки? Что там случилось?
— Да ничего не случилось, — пожал плечами молодой человек. — Такого особенного…
Не удержавшись, он зевнул и повернулся на кресле в сторону окна.
— Отобрали трех испытуемых — все мужчины, белые, разного возраста… Привезли в Академию, поводили по установкам, «поколдовали» в лабораториях…
— Так…
— Затем каждому из них поставили по уколу: простой витамин — для вида, и говорят: «Всё, ребята. Вы теперь не просто люди, вы — первые на Земле бессмертные люди. Никому об этом не рассказывайте, а то найдем, вернем назад и дар бессмертия отнимем». И отпустили.
— Не сказать, чтобы особо оригинально… Ну, а те?
— А те поверили, конечно же. Всё ведь было на высшем уровне продумано.
— Хм. Не понимаю. И зачем?..
— Кто его знает, зачем. Наверное, решили узнать, как поведут себя «бессмертные люди» среди людей обычных. Установили наблюдение, разговоры прослушивали… Видеосъемку вели даже ночью.
— И что узнали?
— Да в том и дело, что ничего не узнали. Европейцы ведь народ сдержанный. Живут себе потихоньку, на работу ходят, с друзьями встречаются — всё как у других, в общем. Но ни с кем про «дар» свой, естественно, не делятся. Потому что дисциплинированные — раз, а кроме того, назад в клинику попасть боятся — это два.
— Ну, а дальше?
— А дальше за ними продолжают наблюдать. Неделя проходит, другая, месяц… Ничего не меняется. Разве что испытуемые стали вести себя более осторожно: вечную-то жизнь, оказывается, ещё сильнее терять не хочется.
— Вполне понятное желание… Кстати, у них были семьи?
— У двоих были. Третий же — как раз собирался жениться, но после «укола вечности» резко раздумал. Всё произошло так, как и предполагалась: ни один из троицы не попытался отказаться от «дара» добровольно и ни один не раскрыл свой секрет домашним.
— М-да… Как-то не оптимистично всё это звучит…
— Какой уж тут оптимизм! Скорее, наоборот… В общем, через полгода эксперимент решили закончить. «Счастливую троицу» вызвали в Академию, объяснили им ситуацию, поздравили, а в качестве компенсации каждому выдали по «увесистому» чеку.
— Представляю себе их реакцию, — невесело усмехнулся Олег. — Вместо бессмертия — какие-то жалкие банкноты. Я бы, как минимум, напился после таких «опытов»…
— Нет, не представляете, — покачал головой Райт. — Они не напивались. Им ни к чему было напиваться.
— Они…
— Испытуемые покончили с собой. Все трое. Один — в тот же день, двое других — на следующий. Вот тебе и «тихие европейцы»…
Молодой человек замолчал и вновь склонился над папкой.
— У вас — все вопросы? — негромко спросил он, листая бумаги.
— В общем, да, — Олег задумчиво посмотрел в сторону окна, после чего перевел взгляд на часы. — Хорошо, я согласен. Давайте ваш контракт.
— Несколько лет назад «Уинд оф Форчун» — нью-йоркское агентство по трудоустройству — открыло вакансию для любителей поохотиться в джунглях Боливии за счет работодателя, — снова заговорил Вадим. — Наемники должны были поймать и убить сбежавшего мутанта: клонированного, а затем генетически измененного гигантского крокодила, можно сказать — современного тираннозавра. Тварь необычайно быстро передвигалась, а кроме того имела очень толстую шкуру, так что пристрелить её было весьма нелегкой задачей… Держите.
Райт перегнулся через стол и, протянув Олегу папку с контрактом, продолжил:
— Тем не менее, желающих набралось прилично, сами понимаете — экзотика: джунгли, тираннозавры и всё такое… Согласно данным ФБР, агентству удалось отправить «на охоту» почти девяносто человек, прежде чем диковинной вакансией заинтересовалась сенатская комиссия по клонированию.
— И что на этот раз? Очередная шайка подпольных монстр-мейкеров?
— Да, но не только… Используя вертолеты и противотанковые ракеты, спецназу ФБР и бойцам боливийской армии всё же удалось уничтожить чудовище, а вскоре была найдена и «ферма», на которой его вырастили. Оказалось, что нанятые для охоты люди, сами того не подозревая, являлись, по сути, живым кормом для твари — с их помощью хозяева мутанта элементарно обучали его убивать и обороняться. В мозг клона был вживлен дистанционно-управляемый нейропроцессор, а также спутниковый навигатор, который позволял ему с легкостью ориентироваться в лесу, поэтому шансов у охотников практически не было… Отличный сюжет для Голливуда, не так ли?
— Пожалуй. Но зачем мне всё это?
— Не знаю. Наверное, незачем. Я лишь хотел сказать, что «счастливая троица» — далеко не худший пример неудачного трудоустройства.
— Не сомневаюсь…
Олег бегло пробежал глазами стандартный текст договора.
— «…и подчиняться внутреннему распорядку исследовательского комплекса». Я что — должен буду весь год безвылазно торчать на территории института?
— Похоже, вам просто не к чему придраться, господин Вершинин, — рассмеялся Райт. — Вы поймите, клиника Редберна это не какая-нибудь там «академия психонавтики» — это очень серьезное учреждение! Туда вложено слишком много, чтобы кто-то мог позволить себе даже малейший риск запрета исследований…
— О'кей, я уже подписываю.
Олег не спеша проставил свою подпись на всех страницах документа, после чего вернул папку молодому человеку.
— Кстати, а кто будет заказывать для меня билет до Лондона?
— Вообще-то, я, — пожал плечами Райт, доставая из ящика стола ещё несколько бумаг. — А что, у вас есть какие-то пожелания?
— Да. Если можно. Я бы хотел лететь «Британскими авиалиниями».
— Так… Вот ваш страховой полис. Вот консульское письмо — для быстрого получения визы… А это — ваш экземпляр договора, подписанного самим Ангусом Редберном…
Вадим поднялся из кресла и торжественно продолжил:
— Господин Вершинин. От имени нашего агентства я от всей души поздравляю вас с заключением выгодного контракта! Помните: «Бэст Стафф Вояджер» — это не только поиск работы, но и добрый совет, поддержка, а также…
Увидев насмешливый взгляд Олега, он замолчал и, вздохнув, присел на край стола.
— Хорошо, хорошо. Я понял. Только «Бритиш Эйрвэйз». А теперь, может быть — по коньячку?
* * *
Домой пришлось возвращаться на извозчике.
Олег без сожаления сдал свой «фольксваген» почти сразу после визита к Райту — ближайший пункт утилизации находился буквально в двух кварталах от агентства — поэтому других вариантов обратного пути у него не оставалось.
Однако прежде чем звонить в «сити-круйзер» и заказывать машину, он около часа провел, бесцельно гуляя по центру города. Кто знает, доведется ли ему ещё когда-нибудь оказаться здесь, в этом грозном и безжалостном, но безумно притягательном, обреченном на вечность мегаполисе?
Безбрежный океан людей: русские, украинцы, азербайджанцы, китайцы, африканцы… Белые, смуглые и совсем черные лица. Олег неторопливо двигался в людском потоке и с любопытством, словно вновь прибывший, рассматривал прохожих.
Ещё вчера он отождествлял себя с ними; являлся тем, кого называют «местный» или «номерной» — состоял на социальном учете префектуры, платил Единый Московский налог, да и вообще, несмотря на свое питерское происхождение, вполне органично чувствовал себя среди навсегда зараженных столичным менталитетом граждан «русского Вавилона».
А завтра… Завтра начнется совсем другая жизнь. Электронная виза «Визитор — Спешиэл», скорее всего, уже получена. Билет на дневной рейс «Москва — Лондон» — заказан. С утра — недолгие сборы, сдача ключей управляющему, и всё — «до свиданья, великая Родина!». Олег намеренно не стал затягивать с отъездом, ведь, как известно, самый лучший способ избежать самокопаний и сомнений — просто не дать себе опомниться…
«Золотой Миллиард. Здесь продается всё».
В бурлящем людском потоке он преодолел гигантские вращающиеся ворота супермаркета-небоскреба и, на ходу вынимая из кармана «слайдер», направился к одному из скоростных лифтов.
Лифт: тридцатиместный, плотно набитый покупателями стеклянный цилиндр, приглушенная сайнс-музыка и монотонная реклама — и вот он уже на самом верхнем — двадцать втором этаже здания. Теперь по эскалатору — и на крышу.
Пройдя на открытую, превращенную в летнее кафе террасу торгового центра, Олег остановился возле края площадки и, облокотившись на перила, с улыбкой окинул взглядом грандиозную панораму раскинувшегося перед ним города.
Бесконечное, уходящее к самому горизонту и кажущееся отсюда хаотичным нагромождение проспектов и улиц, образующих немыслимое сочетание всевозможных архитектурных стилей.
Потускневшее великолепие древних «сталинских» колоссов и унылая обреченность серийных монолитов «развитого социализма» соседствовали с показной роскошью расписных теремов и вычурных псевдоамериканских небоскребов времен «сырьевой демократии». Чудом уцелевшие постройки девятнадцатого века оттенялись безликим китайским «новоделом», а редкие «пирамиды» недавней имперской эпохи служили контрастом сверхсовременным кевларобетонным «билдингам» новой российской партноменклатуры.
Двадцатимиллионный муравейник. Технополис «номерных» организмов. Город, в котором сбываются все мечты.
Что ж, попрощались и хватит. Олег посмотрел вниз, на людской океан, рассекаемый бесчисленными «артериями» транспортных потоков.
— Надеюсь, ровно через год я буду стоять на этом же месте. По возможности, живой, невредимый и богатый, — пробормотал он, поднося «слайдер» к уху. — Здравствуйте. Диспетчер? Могу я вызвать такси?