КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— 33 —

Можно ли изменить будущее?
Возможно ли изменить собственное, ближайшее и не очень будущее, даже если знаешь его — в подробностях и мельчайших деталях? Умеет ли человек влиять на обстоятельства, которые определяют его личный путь в пространстве и времени — неважно, идет ли речь о завтрашнем дне или грядущем десятилетии? Оценивая события прошедшего месяца, и особенно — самых последних его дней, Олег уже не мог однозначно ответить на эти вопросы, хотя ещё совсем недавно он бы не задумываясь заявил, что судьба каждого человека — в его собственных руках.
Что привело его на Кронос? Почему он сделал именно то, что сделал, а не нечто иное? Почему Редберн выбрал для своей миссии именно его, а не кого-нибудь другого? Загадочная, не поддающаяся логике бесконечная цепь причин и следствий определяет наше настоящее и будущее, а вовсе не чей-то осознанный выбор. Да и какой может быть выбор, если весь процесс выбирания сводится к получению суммарного вектора всех химических реакций мозга, генетической памяти и рефлексов живого существа. Ведь даже характер человека есть ни что иное как итоговый результат предыдущего опыта, который, в свою очередь, есть следствие всё того же «осознанного» выбора, сделанного ранее…
Абсолютная предопределенность всего сущего — это необходимое условие для существования провидцев. Иначе что бы смогли увидеть они там — в своих откровениях?
***
Миновала ночь.
Ночь, наполненная покоем и безмятежностью.
Наступил новый и, как надеялся Олег, последний день их пребывания на Кроносе. Второй по счёту день провозглашенной им вчера новой эры человечества. Эры великого возрождения и великих открытий.
И вот уже осталось позади сонное и бесконечное утро: нирвана пробуждения, вкрадчивый рассвет и долгий неторопливый завтрак в молчании, когда каждый понимает всех, а все понимают каждого. Остались позади сборы и прощание с Городом, незатейливые, но наполненные искренней скорбью похороны Шарифа, и многочасовая, нелегкая дорога вниз, на землю — из уровня в уровень и от препятствия к препятствию.
Впрочем, на этот раз их путь не был столь опасен: маршрут, выбранный ранее и уже проверенный Костой и Тэй, предполагал спуск через совсем другой — кишащий дикими пчёлами, а поэтому свободный от обезьян и хищников — небоскреб Первого Уровня. Ещё одним его преимуществом являлось то, что это был спуск не на улицу, а в подземелье, к одному из сливных каналов городской канализации, ведущему на побережье и давно пересохшему.
Оказавшись на пустынном, выжженном солнцем побережье Кроноса, среди искусственных скал и окаменевших нагромождений мусора, путники двинулись на север — по берегу, возле самой линии прибоя, избегая, таким образом, любых контактов с враждебной фауной города.
Говорили они мало: из-за шума волн и палящего солнца разговаривать не хотелось. Лишь изредка они прерывали путь, чтобы свериться с имеющимся у Косты планом да сделать по глотку воду, собранной в оросителях Второго Уровня.
Несколько раз над головами путников пролетали птеро — парами и в одиночку. Иногда они принимались кружить, словно собирались снизиться, однако смелости на это у тварей так не нашлось.

В пятом часу пополудни путешественники достигли мыса Граунд Крик — самую северную точку Кроноса. Обогнув вброд невысокую бетонную скалу, названную почему-то мысом, они вновь вышли на побережье, которое с этой стороны выглядело совсем иначе, нежели остальные береговые части острова.
Это было огромное каменное плато, на несколько метров возвышающееся над уровнем моря. Его прибрежная граница пролегала почти у самой воды, а граница дальняя упиралась в искусственные скалы, за которыми уже высились городские небоскребы.
Путники потратили немало времени, прежде чем поняли каким образом можно подняться на плато — с помощью любой из трех вырубленных в камне узких лестниц, почти незаметных на фоне темной и обильно покрытой мхом боковой поверхности основания.
Друг за другом, преодолев около тридцати крутых и скользких каменных ступеней, они оказались на краю необъятной, идеально ровной и напоминающей гигантское лётное поле площади.
Около половины всего пространства этого «поля» занимало фантастическое сооружение поистине грандиозных размеров. Высотой не менее полусотни метров, своей формой оно очень напоминало египетскую пирамиду, но при этом — ослепительную, состоящую из миллиона крохотных одинаковых пластин серебристого темного металла, и с пологим матово-черным куполом вместо остроконечной вершины.
Причем, попасть внутрь постройки можно было, судя по всему, только сверху: с помощью возведенной рядом прозрачной цилиндрической башни, внутри которой находился лифт, а также — моста, связывающего вершину башни с куполом «пирамиды».
Не сговариваясь, путники зашагали по направлению к «пирамиде». Вне всяких сомнений, это было то самое место, которое и являлась конечной целью их путешествия — так называемый Уровень Четыре. Приблизившись, они остановились возле раздвинутых дверей входа в лифтовую башню.
«Координационный центр атмосферных исследований» — гласила надпись над дверями.
— Скромно, — усмехнулся Олег. — У кого-нибудь есть идеи — как забраться наверх?
Лифт находился здесь же, внизу и, разумеется, не работал.
— Можно залезть по скобам «аварийки» внутри шахты лифта, — предложил Коста. — Высота здесь этажей пятнадцать не меньше, но по-другому, похоже, никак.
— М-да, — поежился Олег, косясь на остальных, — ничего себе подъём…
Однако никто, кроме него, своей озабоченности не высказал — судя по всему, страх высоты у молодых аборигенов, с детства лазающих по вековым деревьям и гуляющих по заброшенным небоскребам, начисто отсутствовал.
— Ладно, приступим, — Коста деловито шагнул в лифт и принялся возиться с потолочным люком. Через несколько минут, одолев — не без труда — буквально приросшую к панели задвижку, он сдвинул тяжелую крышку люка и выбрался на крышу лифта.
— Теперь главное — не останавливаться и не смотреть вниз, — прокричал он оттуда остальным. — С паузой в полминуты, один за другим — пошли за мной!
***
И вот они — внутри «пирамиды».
Судя по всему, она состояла из нескольких этажей, не только совершенно разного предназначения, но и существенно отличающихся друга от друга по высоте и объему.
Первым и самым верхним этажом, куда, спустившись по винтовой лестнице из входного шлюза, смогли проникнуть путники, оказался относительно небольшой, компактный отсек, где размещались метеослужба, её небольшой архив, а также — нашпигованная всевозможной электроникой обсерватория.
Почти не задерживаясь здесь, Олег и его товарищи проследовали по лестнице вниз. При этом, они с удивлением отмечали вокруг себя полное отсутствие каких-либо следов времени: ни пыли на полу, ни следов плесени по стенам, ни очагов коррозии на приборах, словно законы природы внутри «пирамиды» перестали действовать.
 — Пока на Кроносе была энергия, здесь поддерживался особый климат, — почему-то шепотом сказал Дэни, указывая на характерные треугольные отверстия в потолке. — Энергии не стало только вчера, чувствуете, до сих пор — никаких лишних запахов?
Спустившись на этаж ниже, путники оказались в огромном ангаре, который занимал, судя по своим размерам, не менее половины всего внутреннего пространства «пирамиды».
Первое, что бросилось им в глаза, это прямая, проходящая через весь ангар широкая полоса на полу — гладкая, из светящегося полимера, как некое подобие взлетной полосы, упирающаяся почему-то в одну из полупрозрачных стен здания. Впрочем, стена могла и не являться таковой, а представлять собой гигантскую подвижную панель, открывающую при необходимости выход наружу.
Вскоре эта догадка подтвердилась. Этаж оказался не чем иным, как самым настоящим лётным ангаром: помимо разнообразных механизмов и конструкций для обслуживания летательных аппаратов, а также немалого количества пластиковых и металлических контейнеров с запчастями и материалами, в полном беспорядке оставленных здесь много лет назад, путники обнаружили две вакуумные камеры для консервации самих самолетов. Два огромных, расположенных рядом друг с другом горизонтальных цилиндрических «гаража», закрывающихся на круглые, внушительных размеров герметичные двери-задвижки.
Один из «гаражей» был пуст. Его дверь была разблокирована и сдвинута в сторону; подойдя ближе, можно было услышать эхо собственных шагов из гулкого, абсолютно пустого пространства камеры.
Зато второй «гараж» имел постояльца. Сквозь круглый дверной иллюминатор путники разглядели внутри камеры самолёт или, точнее, самолётик. Совсем небольшой — двух- или трехместный сверхзвуковой «миниджет», очевидно, научно-исследовательского назначения, он был весь покрыт толстым слоем прозрачного голубоватого «желе» — антикоррозийного консервирующего состава.
— Интересно, почему не открылась дверь? — проговорил Коста. — Ведь все батареи отключены.
— Думаю, система дублируется механизмом ручного управления, — пожал плечами Олег. — Как и положено при режиме герметичности… Кстати, на этой «птичке» можно всего за пару часов долететь до материка — например, до Африки. Погулять по саванне, поохотиться на страусов… Осталось только узнать, где его заправить, и кто сядет за штурвал, и у нас добавится ещё одно развлечение… Ну, что, идём дальше?
Ещё один этаж вниз.
На этот раз спускаться пришлось не по винтовой лестнице, а через люк — по узким стальным скобам на стене. Впрочем, спуск занял совсем немного времени: это было абсолютно пустое, высотой всего около четырех метров помещение. Совершенно темное, так что пришлось опять включить фонари, и совершенно необъятное — по площади оно занимало всё пространство этажа «пирамиды».
Оказавшись внизу, путники растеряно столпились возле стены со скобами, с удивлением глядя по сторонам.
— Кто-нибудь понимает — где мы? — шепотом спросил Олег у остальных.
— Эхо, — неожиданно произнесла обычно молчаливая Тэй. — Здесь совсем нет эха.
— Действительно… Стойте пока здесь.
В который раз оглядевшись, Олег осторожно зашагал по направлению к центру этажа. При этом он не услышал ни только эха, но даже звука собственных шагов. Пол под его ногами был покрытым мягким и упругим материалом, который поглощал любые звуки; судя по всему, этот же материал покрывал и стены.
— Похоже, весь этаж просто служит звукоизоляцией, — обернулся Олег, обращаясь ко всем. — Ищем лестницу и спускаемся дальше.
С включенными на полную мощность «лайтпэнами» путники разбрелись по этажу. Ни дверей, ни люков нигде не было видно.
— Сюда! Выход здесь! — раздался через минуту голос Дэни из самого дальнего угла. Все устремились к нему.
Контрольный шлюз, найденный Дэном, оказался не совсем обычным: узкая и прямоугольная бронированная, как у сейфа, панель, сдвинутая отключенным гравитоном в сторону, а за ней — самая обыкновенная пластиковая дверь на петлях, с двумя древними механическими замками друг над другом.
«Внимание! Доступ закрыт. Биологическая опасность. Бактериологическая опасность», — гласила фосфоресцирующая надпись на панели.
Олег шагнул к пластиковой дверце и несколько раз дернул за ручку.
— Заперто… Что ж, надеюсь, в последний раз, но придется заняться взломом. Дэн, ты не поможешь?
На этот раз они спускались долго. Узкая и крутая металлическая лестница, казалось, никогда не кончится — судя по всему, она вела на самый нижний и самый вместительный этаж «пирамиды» — на Уровень Четыре. Собственно, это был даже не этаж, а то, чем «пирамида» являлась в действительности — гигантским хранилищем «объекта XID-2031».
И вот они внизу.
Свет, ровный неяркий свет без видимого источника — Олег почувствовал его еще там — внутри гулкой лестничной шахты; он словно просачивался сквозь все стены и преграды, наполняя сознание ожиданием чего-то радостно и одновременно — совершенно необычного.
Выйдя, наконец, из шахты, путники оказались на самом краю огромного необъятного пространства, как будто в фантастическом храме — без стен, без окон и потолка, но при этом абсолютно светлом и умиротворяющем. Все пятеро молодых людей — Олег, Ника, Дэн, Коста и Тэй — замерли перед величием этого невероятного храма, позабыв друг о друге и о себе, и, казалось, унеслись своими душами куда-то далеко ввысь, в другие миры, навечно оставив свои тела здесь в виде застывших изваяний.
Всё пространство этажа было заполнено мягким и переливающимся тысячами красок светом, и свет этот шел из самого центра зала — оттуда, где накануне — и это было интуитивно понятно! — расцвел своей неповторимой красотой Великий Цветок.
Отныне он больше не являлся неопознанным объектом, он вообще больше не являлся никаким объектом — раскрывшийся как самый настоящий цветок, «XID-2031» исчез, оставив после себя лишь длинные и необычайно тонкие, расходящиеся во все стороны и вверх от центра волокна, и гигантские искусственные «лепестки» из неизвестного материала, которые, продолжая окружать Цветок, покоились на полу храма.
Сам Цветок — необычайно плотный сгусток странной разноцветной субстанции, напоминающей пламя — нечто живое, пульсирующее и яркое, создавал вокруг себя заметные вибрации воздуха, которые превращались в ушах путников в тихое, едва уловимое звучание.
— Сначала — я, — глухо, ни к кому не обращаясь, произнес Олег.
Поддавшись внезапному импульсу, он сделал несколько шагов вперёд по направлению к Цветку и тотчас увидел, как навстречу ему, прямо из глубин пламени шагнуло его собственное отражение — бесцветная и прозрачная копия, повторяя в мельчайших подробностях все его движения, силуэт и даже лицо. По мере того, как они сближались, копия Олега наполнялась ровным, прозрачным светом, всё больше выделяясь на фоне Великого Цветка.
Когда расстояние между ними сократилось до метра, Олег остановился и стал пристально разглядывать своё отражение, пытаясь понять, в чем смысл этого странного явления.
Через несколько секунд он заметил, что в том месте, где у копии находилась кисть правой руки, возникло бледное зеленое пятно. Тогда Олег посмотрел на свою руку и, не увидев на ней ничего похожего, слегка поднял её вверх. Зеленое пятно на руке отражения стало ярче. Олег поднял свою руку на уровень лица — и пятно у копии превратилось в яркий, правильной формы зеленый круг, который тут же начал пульсировать, словно призывая продолжить.
Не осознавая, что он делает, Олег принялся двигать рукой в воздухе, и, откликаясь на каждое его движение, копия стала делать то же самое. При этом с каждой секундой, на совершенно новом, не разумном, но гораздо более глубоком — сверхинтуитивном уровне — к нему стремительно приходило истинное понимание происходящего: сейчас он создает живое.
Теперь в любом его жесте, каждом колебании ладони появился абсолютно чёткий и однозначный, как в любой компьютерной программе, смысл. Рука идет вправо — создается образец, идёт влево — образец наполняется информацией… Копирование, указание источника, скорость… Все эти, присущие исключительно компьютеру понятия вдруг стали продолжением его собственной мысли. Олег как бы слился в процессе творения со своим помощником-копией, который являлся, как уже стало ему ясно, объемным пультом управления, удобным проводником мыслей и желаний создателя — то есть его, Олега! И сейчас, позабыв обо всем на свете, он полностью погрузился в волшебство творения, создавая живое, со всей старательностью, по своему образу и подобию… Создавая человека…
Его привел в чувство громкий крик Ники за спиной.
Олег мотнул головой, словно отгоняя наваждение, но уже через секунду, встрепенувшись, он обернулся к ней, ожидая услышать слова восторга и восхищения.
— Ты видела? Ты видела, что я делаю? Я могу порождать живое! Я — творец, я способен наполнить…
— Посмотри туда, милый! — И Ника указала в самый центр Цветка. — Посмотри, кого ты создал.
Олег завороженно повернулся к пламени, и счастливая, восторженная улыбка медленно сошла у него с лица.
Там, в глубине этого пульсирующего разноцветного сияния возник образ. Это был образ уже практически готового существа — человека. Человек был абсолютно живой — во плоти, с живыми глазами и живым дыханием. И хотя он не выглядел ребенком, Олег знал, что этот образ родился только сейчас — минуту назад или же чуть раньше. Ему не хватало буквально одной команды, одного движения, чтобы образ стал завершенным, и чтобы он, окончательно превратившись в человека, мог покинуть бушующие недра Цветка и радостно выйти навстречу Олегу, навстречу своему создателю.
Этим образом был сам Олег.
«Создание абсолютных копий… Матричные фантомы… Микролучевой скроллинг субмолекулярных тоннелей…»
Эти давно забытые, из далекого прошлого фразы стремительным вихрем пронеслись в его голове, расставляя, наконец-то, все недостающие точки, придавая бессмысленной жизни настоящий, законченный смысл и рождая окончательное понимание.
Так вот что заключено в послании «братьев из космоса»! Великий Возрождающий Цветок — это совершенный компьютер, идеальный репликатор будущего, позволяющий создавать копии разумных существ! Вот почему сюда так рвался Аллан: с помощью Цветка он намеревался размножиться и населить собою планету. А может быть, и всю Вселенную…
Но Олег не собирался создавать собственную копию, он всего лишь увлекся созиданием вообще, ведь это так прекрасно — творить и создавать живое… И если он правильно понял суть Цветка Возрождения, то создавать можно не только себя, а кого угодно. Что ж, сейчас самое время убедиться в этом!
Итак, рука вниз — отмена. Затем поворот ладони чуть ребром вперед — заменить текущий образ. Заменить окончательно? Да! Подтверждаю.
Человек внутри Цветка исчез, и его место тотчас заполнилось плотным сиянием — возврат к началу процесса создания.
Теперь рука слегка назад и вверх — выбор нового источника копирования. Начали!
Но что это? Поместить исходный образец в зону воссоздания? Помещаю… Олег мысленно представил перед собой… Шарифа. Создаем…
В текущем отражении Олега — в его живом «пульте» — появились красные пятна: в голове, на теле, в руках и ногах, во внутренних органах.
Отмена. Недостаточно данных. Поместить исходный образец в зону воссоздания. Но разве я не поместил? Повторим ещё раз…
Недостаточно данных. И снова отмена.
Всё ясно. Для репликации необходим не просто мысленный образ, совмещенный с намерением, а весь объем информации об исходном образце — о каждой живой клетке, о каждой молекуле тела и о каждом нейроне мозга в голове. Иначе в результате может родиться монстр. Или не родится никто.
— Я хочу подойти, — заговорил стоящий позади Дэни. — Мне кажется, я знаю что делать…
— Да. Подойди, — глухо ответил Олег, не оборачиваясь. — Сейчас ты мне нужен.
И вот уже Дэн присоединился к нему. Встав рядом, он некоторое время смотрит на своё отражение, появившееся возле отражения Олега, и затем, так же как и Олег, начинает постепенно погружаться в процесс творения.
Его работа совсем другая. Он не создает своей копии, он пытается сделать невозможное: в его руках — крошечный кристалл, частица навсегда ушедшего мира — ёмкий, правильный и точный хранитель данных, на котором заключено всё самое ценное, что может быть у такого человека, как Дэни: собранная по крохам из «Стэлларка» информация о его родной матери.
Итак… Создание образца. Указать источник копирования. Кристаллический носитель. Информация с носителя преобразуется. Затем дешифруется. Информация — в состоянии готовности. Начало копирования…
Стоя рядом, Олег наблюдал как Дэн, всё быстрее и быстрее втягивается в создание человека. Его руки, двигаются со скоростью автомата — настолько быстрыми оказались рефлексы и настолько глубока их связь — связь между творцом и репликатором.
Наконец, в пламени Цветка, начинает проявляться контур. Он стремительно наполняется формами, на которые не менее стремительно «нарастают» детали. Женщина. Молодая — с прекрасной фигурой и длинными волосами, ещё мгновение — и она вот-вот станет живой, начнёт дышать и двигаться, и возможно, скоро…
Отмена. Недостаточно данных.
Копирование остановлено по команде творца, без каких-либо диалогов с репликатором.
Отменить окончательно? Да. Подтверждаю.
Дэн отступает от Цветка и возвращается к своим братьям и сестрам. На лице у него опустошенность и равнодушие.
— Что?! Что произошло? — Олег не просто удивлен, а буквально ошеломлен увиденным. — Я же видел — у тебя почти получилось!
— Да, почти, — чуть помедлив, тихо отвечает Дэни. — Но данных, и правда, оказалось, недостаточно. Это была не она.
* * *
Они покидали Уровень Четыре в молчании.
На протяжении всего пути, сначала по лестницам через этажи к выходу наверх, затем при спуске вниз — уже через шахту лифта — никто из них не проронил ни слова. Каждый был погружен в свои собственные мысли; для кого-то они были новые и непривычные, а для кого-то — вновь ожившие, бумерангом вернувшиеся из прошлого.
Но главное, в этих мыслях не было грусти. Путников ждало возвращение домой, в Южный Луч, и даже Олег, который так и не научился считать его своим домом, предвкушал радость этого возвращения — так же, как предвкушали его все.
Время близилось к полуночи, когда усталые путешественники, оставив за спиной долгие километры береговой линии Кроноса, наконец-то вышли к эстакадному мосту. При свете луны и в звуках ночного прибоя он больше не казался им безликой переправой на изношенных, хотя и крепких пока опорах. Он казался им мостом в рай.