КОНТИНЕНТ АТЛАНТИС

— 4 —

В эти тёплые весенние дни темнеет поздно — совсем не так, как ещё месяц назад.
Вернувшись домой, Олег провел остаток дня бесполезно сидя за монитором, и поэтому не заметил, как подкрались сумерки. Что поделаешь, время в «сети» пролетает почти мгновенно. Он посмотрел на часы: двадцать один час пять минут. Выбираться на улицу почему-то совершенно расхотелось…
Почему-то?
Желание отстраненной сосредоточенности посещало его крайне редко и, как правило, возникало неожиданно, из самых недр подсознания. Однако сегодня он предвидел такую реакцию — слишком уж стремительно развивались события. Разум требовал анализа, статики и размышлений.
Тогда может, действительно — к черту ночные клубы? Отменить свой первоначальный план и вместо шумного — на всю оставшуюся наличность — «последнего вечера на Родине» где-нибудь в «Тринадцатом» или «Реаниматоре» скромно и без затей завершить этот день дома?
Олег потянулся в кресле, оглядывая свое жилище.
Ровно через сутки он окажется за тысячи километров отсюда, в новом и совершенно незнакомом мире, где не будет ни этой комнаты, ни московского весеннего неба за окном, ни уже привычного одиночества. Всё то, из чего сегодня слагается его образ жизни, завтра превратится в полузабытый сон и стремительно растворится в серебристой дымке облаков за бортом взлетающего самолета. Завтра…
Впрочем, стоит ли переживать? Ведь вся его жизнь на протяжении последних двух лет была не чем иным, как одной большой попыткой радикально сменить обстановку. И когда он спешно покидал родной Питер, в одночасье ставший для него чужим, и когда из относительно комфортной и благополучной службы персональной охраны переводился в «группу дальнего сопровождения», и когда, бросив привычную работу в «ССД», решился на поиск «особых вакансий»…
Олег поднялся и прошел на кухню. Может, просто — выпить чего-нибудь покрепче и лечь спать? Почему нет?
Взгляд его упал на папку с договором, небрежно брошенным по возвращении на барную стойку. Несколько жалких бумажек — пройдешь и не заметишь, а ведь они способны перевернуть с ног на голову чью-то жизнь… Кстати! Остался ещё один довольно важный момент.
Олег взял в руки папку и, открыв её, принялся разглядывать самый верхний лист.
«Ла Полис Д’Асуранс» — темно-зеленый с металлическим отливом документ, напоминающий огромную банкноту. И ниже — уже по-русски: «Альянс Суисс Эль-Санад. Страховой Полис».
«Вам нужно вписать свои данные, а также данные лица, которому вы доверите получить страховое возмещение», — вспомнил он слова Райта. Действительно, кого же назначить получателем?
Олег задумчиво вынул из ящика кухонного стола одноразовый спектрокарандаш и несколько раз чиркнул им по висящему на стене календарю. Вроде бы пишет… Теперь только осталось проверить, не утратил ли он сам навыки письма. А что, в век глобального внедрения «инфо-лазеров» и звуковых клавиатур это не так уж невероятно…
И всё-таки. Кого вписать?
Вариантов немного. Во-первых, полис можно отослать Ронсону — шефу с прежней работы. Старик паталогически честен и порядочен, а кроме того, за год совместной службы у них сложились неплохие приятельские отношения. Хотя, с другой стороны, сам Ронсон бы вряд ли одобрил такую идею…
Во-вторых, полис можно отправить в Питер — другу детства Славке Гурину. Тот уж точно не откажется и в случае чего не подведет — проверено многолетней дружбой. Правда, образ жизни у него довольно неординарный, но это, наверное, даже к лучшему…
А собственно, чего гадать… Вопрос решается всего за пару минут.
Взяв из холодильника бутылку «Эшафо», Олег вернулся в комнату и снова занял место напротив монитора.
— Ну, что ж… Спаркс-визуал. Контакт-лист загрузи, пожалуйста, — он неторопливо скрутил пробку и, не отрывая взгляд от мерцающей голограммы экрана, прямо из горлышка отхлебнул ледяного пива.
— Так. Отлично. Теперь — контакт «Уип Лэшер». Соединяй.
Монитор мигнул зеленым логосом «колл-коннекта», и через секунду из вибродинамиков раздались заунывные протяжные звуки — стилизованные под старинный телефон гудки автодозвона. Первый, второй, третий…
— Алло, — наконец прохрипел динамик низким усталым голосом. — Вершина, ты что ли?
— Да. Привет, это я, — улыбаясь, но также негромко ответил Олег. — Славян, «визуалку» сделай. Пообщаться надо.
— Перебьешься, — хмыкнул голос. — Говори, что хотел.
— Слав… Постой, ты чего?
— Того. Во-первых, с уродами не общаюсь. Во-вторых, я не один. Так что мэйк ё факинг колл лейтер. Или как? Гудбай форева?
— Прости, брат. Ты прав. Я — «должен», — смутился Олег. — Но поверь, сейчас не тот случай. Мне нужно минут пять, не больше…
— Ты — урод, — отчеканил голос. — Ты не звонишь по нескольку месяцев и мажешься от «сетки», а сейчас тебе приспичило, и ты…
— Славян…
— О'кей. Ладно.
Из динамиков полилась тихая однообразная музыка, сквозь которую доносились отрывистые шуршащие звуки, как будто кто-то одевался.
— Сейчас переключусь на «среднее»…
Через минуту монитор ожил, и Олег увидел молодого, невероятно толстого человека в желтом атласном халате, сидящего или, точнее сказать — лежащего на гидромассажном, огромных размеров, кресле. Рядом с ним расположились две почти обнаженные девушки-негритянки, одна из которых, судя по наличию в руках вормо-колб и сосредоточенному выражению лица, готовила курительные «миксы», а вторая спала, сложив голову на колено великана.
— Ну. Чего надо? — пробасил толстяк, изображая равнодушие. — Говори, не бойся — они не понимают по-русски.
— Привет, Слав. Невыразимо рад тебя видеть, — виновато улыбаясь, начал Олег. — Просто с тех пор, как я уехал… ну, в смысле, перебрался сюда… Навалилось, в общем, всякое. А звонить всего на пару слов не хотелось…
— Ладно, не бубни, я понял, — усмехнулся Гурин. — Если честно, у меня тут тоже не всё «вигвам». После Гонконга — как вернулся, так и началось. То от «облаков» отключат, то — угрозы, а сейчас вот на Литейный вызывают…
— Ого, а в Комитет-то за что?
— Всё за то же. Слышал, наверное, что сказал наш «Великий Мао»? — Слава нахмурил брови, вытянул губы и, как мог, изобразил характерное брезгливое выражение лица Генерального Секретаря. — «Государство больше не намерено терпеть существование целого класса социальных паразитов. Да. Представители так называемой „виртуальной суперэлиты“ — паразитирующие на информационных сетях подпольные воротилы и кибер-преступники — каждый из них уже очень скоро ответит нам на вопросы: „Что ты сделал для Родины?“ и „Есть ли у тебя оправдание?“. Да».
— Ничего себе… Он — что, действительно, так сказал?
— Почти. Новости смотри чаще — всё знать будешь, — толстяк приподнялся в кресле и, махнув «лазером», выключил музыку. — Говори, чего хотел-то?
— Слушай, Слав… У меня тут полис страховой. На нездешнюю сумму.
— Так…
— В общем, мне уехать надо. На работу. Я застраховался, а полис оставить некому. Сам понимаешь, если что случится, нужно чтобы кто-нибудь надежный получил по страховке деньги…
— И что дальше?
— А дальше — в зависимости от случая. Либо мне на лечение, либо — как говорится, на поминовение… Наследников-то у меня нет. Да и родственников тоже…
— Хм. Что ж, присылай, пускай валяется. Куда едешь-то?
— В Кембридж. В институт один подрядился на год…
— Не понял. В какой ещё институт? Охранником?
— Ну да. Что-то типа. Клиника Редберна называется. Я тебе все данные вместе с полисом отправлю. Завтра из Домодедово. У тебя адрес тот же?
— Да адрес-то тот же… — Гурин завозился в кресле, отчего спящая девушка проснулась. — Погоди, так ты что, правда — на целый год сваливаешь?
— Правда. Если никаких подвохов, конечно… «Визовый» контракт. Сегодня утром, можно сказать, не глядя подписал.
— «Визовый»? Не глядя? Ну, ты даешь, Вершина! Хотя, с другой стороны…
Толстяк склонил голову набок и некоторое время молчал, задумчиво глядя в одну точку.
— Ты… звонил ей? — проговорил он, наконец, поднимая глаза.
— Что?
— Я так… Просто вспомнил. Ведь почти два года прошло…
Вновь повисла пауза. На этот раз — тяжелая и неудобная.
— Нет, — голос Олега слегка дрогнул. — Не звонил.
— М-да… Понимаю. А я тут недавно видел её. Представляешь? Вернее, их обоих… Ещё подумал тогда…
— Что — подумал?
— Ну, — Гурин смутился и отвел взгляд, — так, разное… Деньги, конечно, всех меняют. Только есть вещи, которые даже за девять нулей продавать не стоит. И особенно те, что достаются нам даром… Ладно, проехали.
— А почему, собственно, проехали? — сощурился Олег. — Давай, поговорим. Иногда ведь интересно — было ли прошлое на самом деле. Или просто под кальян приснилось… Где ты их видел?
— Да где… — Засопел толстяк. — На Васильевском. Возле «Конкорда». Буквально несколько секунд. «Роллс-ройс» белоснежный, но не как у ниггеров, а солидный… Рейман сам вышел и дверь ей открыл. Охраны и репортеров набежало, из-за них не видно было ничего. Я только лицо её успел разглядеть, да как они с «уровня» выезжали… Мы с Джу сидели на другой стороне, в «Вильнюсе», абсент пили.
— Понятно… Значит, даже за девять нулей, говоришь?
— Ничего я не говорю, — скривился Гурин. — И видеть их больше не собираюсь. Хотя номер её в «спарксе» имеется. Надо — могу дать.
— А давай, — неожиданно для себя произнес Олег. — Чем черт не шутит — сейчас вон напьюсь да позвоню. Сделаю, так сказать, «контрольный выстрел».
— Да хоть контрольный ядерный удар, только не в голову… Записывай, — Слава протянул руку к висящему над креслом «активному» монитору «локалки» и совершил несколько быстрых манипуляций. — Семь-семь-ноль-девять-семь-семь-ноль. Короткий номер. И на меня не ссылайся — абонентская база краденная. Как и всё в этом мире, впрочем…
— Не сошлюсь, — кивнул Олег. — Да и вообще вряд ли стану звонить. Считай, что пошутил.
— Дело твоё… Хотя, я бы тоже, наверное, не стал…
Гурин хотел сказать что-то ещё, но в этот момент проснувшаяся девушка, схватив его за шею обеими руками, подтянулась и оказалась у него на груди.
— Отстань, Вуби, — попытался столкнуть её толстяк. — Мэл, мать вашу! Отстаньте обе!
Не обращая внимания на его крики, вторая девушка проворно склонилась над головой Гурина и, держа в руках «патрон» с готовой микроколбой, шумно выдохнула ему в лицо тяжелые клубы темно-зеленого дыма.
— Ах, вы подлые порночиксы… Убийцы черного эбонита, — пробормотал он неожиданно ослабшим голосом, явно успев втянуть в себя порцию курящегося зелья. — Эй, Вершина… Надеюсь, хотя бы в Англии ты сможешь уделять своим друзьям больше времени?
— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул Олег. — В свете последних событий выходит так, что кроме тебя, мне и звонить-то некому. Ладно, давай до связи…

* * *
«Продолжаем краткий обзор новостей науки.
Глава национального управления США по аэронавтике и исследованию космического пространства Ричард Мак-Кэрон выступил вчера с пресс-конференцией, касающейся недавнего обнаружения американскими астрономами так называемого «Объекта XID-2031».
Как сказано в коммюнике, ведущие специалисты НАСА до сих пор затрудняются с идентификацией данного космического тела: движущийся по направлению к Солнечной системе «Объект XID-2031» не относится ни к астероидам, ни к кометам, ни к каким-либо другим известным науке видам небесных тел.
Вместе с тем, глава НАСА подверг резкой критике заявления ряда информационных агентств о якобы искусственном происхождении «XID-2031», справедливо указав, что такое объяснение феномена можно рассматривать лишь только в качестве одной из версий, причем — как наименее вероятной.
Мистер Мак-Кэрон подчеркнул, что крайне малые размеры объекта, его скорость и траектория, а также примерное время достижения им пределов Солнечной системы — около шестидесяти земных лет — не позволяют говорить о «XID-2031», как о потенциальном источнике опасности. «Скорее всего, мы имеем дело с редкой, ранее не изученной формой существования материи», — подытожил глава ведомства. — «Однако исследовать данный феномен предстоит уже не нам, а в лучшем случае — следующему поколению астрофизиков…»
Пожав плечами, Олег переключился на «Хай-Тек Аполлон» — уже четвертый в меню научно-популярных каналов, но и там не оказалось новостей ни о Редберне, ни о его клинике.
— Видать, туго у вас без меня с открытиями. Ну, ничего, я уже в пути.
Он убавил звук телевизора и в который раз посмотрел на часы. Почти одиннадцать вечера.
Чёрт, надо было всё-таки ехать в клуб. Уж лучше ненадолго потерять разум в извивающейся толпе бесполых «фэнси», чем сидеть сейчас одному и рефлексировать по поводу смысла и ценности собственных идей. Можно подумать, эта рефлексия когда-то кому-то помогала…
Вообще, поехать развеяться никогда не поздно. Если не заказывать глубокое погружение, а ограничиться трансмиссией под коктейли с какой-нибудь юной «селф-мейд» или даже просто — с гейшей, то он имеет вполне реальные шансы, вернувшись домой, ещё и успеть выспаться до отлета…
Однако, несмотря на кажущуюся легкость и простоту такого решения, подниматься из кресла Олег не спешил. И дело было вовсе не в очередных сомнениях или элементарной лени — мысли бумерангом возвращались к разговору с Гуриным.
«Есть вещи, которые даже за девять нулей продавать не стоит». Надо же, какое глубокое наблюдение! Видимо, настали действительно смутные времена, если даже любой экстремал, люмпен или недоучившийся хакер мнит себя пророком — генератором псевдофилософских «откровений».
Впрочем, проклинать несдержанного на язык Гурина вряд ли имеет смысл. За его показной грубостью и бесцеремонностью угадывались не только желание быть сопричастным, но и дружеская поддержка. Кто мог знать, что даже спустя два года тема окажется для Олега настолько болезненной? Хотя, возможно, это всего лишь остаточный болевой синдром…
— Значит, на белом лимузине катаешься, — усмехнулся Олег, в который раз принимаясь говорить вслух. — А тебе не приходило в голову, что например та штука, которая летит сюда из космоса, возьмет да взорвет завтра всю эту Солнечную систему? Вместе с твоим «роллс-ройсом», суперменом Рейманом и всей вашей никчемной жизнью…
Ответа не было. Та, к кому он обращался, находилась за тысячи километров отсюда и вряд ли могла его слышать. И даже если бы слышала — что она могла ему ответить?
Олег поднялся и уже хотел было направиться в прихожую, как вдруг резко остановился, осененный неожиданной мыслью.
— А вот это мы сейчас и узнаем.
Нелепая идея, которая ещё час воспринималась как мрачная шутка, внезапно приобрела очертания цели и трансформировалась в намерение.
— Если, конечно, удастся обойти твоих «мобайл» секретарей и мультипранк-защиту…
Что ж, весьма качественный экстрим. Отличное завершение последнего дня на Родине и достойная замена клубному сумасшествию.
Он вернулся к монитору.
— Спаркс-визуал. Создать контакт.
Некоторое время он молча смотрел как пульсирует и переливается на экране трехмерный символ «Спаркс Коммуникейшн»: синхронно разлетающиеся из центра искры, образующие звездный круг и изогнутый полумесяц Евросоюза.
— Сволочь ты, Гурин, — пробормотал Олег. — Почему-то всегда после общения с тобой у меня только одни проблемы…
Зеленый полумесяц в очередной раз слился с голубыми звездами и превратился в темно-лиловый земной шар, опутанный мерцающими сетями спутниковых коммуникаций.
— Создать временный контакт. Без имени. Номер: семь-семь-ноль-девять-семь-семь-ноль. Соединяй.
«Принято», — мелькнул экран.
И медленно поползли секунды.
— Здравствуйте. Говорите.
Голос был не «металлическим», а скорее — биополимерным. Видимо, уровень безопасности был максимально высокий, коль скоро даже тембр голоса у робота-секретаря — и тот оказался «плавающим».
— Здравствуйте. Говорите, — повторил робот, на этот раз уже по-английски.
— Добрый день, — негромко произнес Олег. — Могу я услышать Елену?
— Пожалуйста, сообщите своё имя, а также цель вашего звонка.
— Моя фамилия — Вершинин. Я её знакомый. Точнее, одноклассник. Бывший…
— Пожалуйста, сохраняйте соединение активным. Запрос отправлен.
Монитор отобразил привычный значок «колл-коннекта», справа от которого замелькали цифры секундомера «режима ожидания».
Прошла минута. Затем другая… Похоже, абонент не спешил брать трубку.
Олег уже собирался скомандовать отбой, как вдруг «колл-коннект», коротко мигнув, погас, а из динамиков приглушенно и отстранено, словно из параллельной вселенной, донесся невыразительный и тихий, необычайно родной и знакомый когда-то голос.
— Я слушаю.
Олег на секунду закрыл глаза, рефлекторно ожидая появления на мониторе её лица, но этого не случилось — экран оставался полутемным: «визуал-контакт» с той стороны не был включен по умолчанию. Что ж, наверное, это даже к лучшему.
— Здравствуй, Лена.
— Здравствуй. Олег…
Некоторое время они молчали.
— Как живешь? — первой заговорила она.
— Ты знаешь, я жив, — грустно улыбнулся Олег, глядя на плавающие по экрану круги. — Во всяком случае, если смотреть снаружи… Как — ты?
— Я тоже. Жива, — её голос звучал ровно и без каких-либо эмоций. — Ты в Москве?
— Да. Хотя сегодня последний день.
— Уезжаешь?
— Похоже на то. Нашел новую работу. Лабораторной мышью на «острове плутократов», как его здесь называют.
— В Англии? Занятно…
— Что именно?
— Ничего.
Олег внезапно почувствовал, как его первоначальная уверенность куда-то испаряется, словно под действием сверхвысоких температур. Или наоборот — сверхнизких…
— Я не стану спрашивать, где сейчас ты. И, конечно же, не стану спрашивать — с кем. Надеюсь только, что не разбудил тебя своим звонком…
— Нет. Не разбудил.
Вопреки внешнему спокойствию и кажущемуся безразличию, в ней чувствовалось едва уловимое скрытое напряжение — что-то похожее бывает у людей, допускающих, что их разговор может записываться.
— Я нахожусь в городе, который называется Торсхавн, — отрешенно произнесла она. — Завтра мы уходим назад — в Берген. Яхта уже готова.
— Уходите? — растерялся Олег.
— Да. Торсхавн — это красивейшее место на Земле. Настоящее зазеркалье викингов. Фарерские острова. Но нам нужно возвращаться. В Бергене нас ждут Советники… Ты когда-нибудь слышал о Форстхаммере и его великом «Кингдоме»?
— Нет. И думаю, что вряд ли сейчас стоит…
— Это такая игра. Пространство которой — весь земной шар. Игра, начав которую, уже невозможно остановиться. И где даже деньги перестают иметь какое-либо значение… Зачем ты позвонил, Олег?
— Да, действительно… Мне не стоило беспокоить тебя. Извини.
— Я не беспокоюсь, — напряжение в её голосе стало ещё отчетливее. — Зачем ты позвонил?
— А, собственно, ни зачем. Просто хотел узнать, как ты живешь, и всё ли у тебя хорошо. Да и потом…
— Неправда, — перебила она. — Ты не хотел знать, как я живу. Ведь о том, как я живу, можно прочитать на любом киберчэннал или в «вип-ньюсе» клана Реймана. Тебе нужно было не это.
— Подожди…
— Ты хотел узнать, не жалею ли я. Ты хотел почувствовать, не было ли мне больно. Больно так же, как и тебе. Я права?
Повисла пауза.
Стало слышно, как там, по другую сторону экрана, приглушенно шумит далекий морской прибой.
— Что ж, наверное, — пожал плечами Олег. — Хотя я и не уверен, что сейчас всё это настолько важно…
— Так вот, — продолжала она, не обращая внимания на его слова. — Мне было больно. До такой степени, что иногда казалось — всё, я умираю. Умираю не просто, а навсегда, по-настоящему… Ох, и намучился тогда со мной бедняга Рейман. Добрая и заботливая сволочь Рейман…
Она засмеялась.
— Да… А вот насчёт «жалею»… Знаешь, сейчас уже не жалею. Совсем. И что бы ты ни думал — нет ни капли сожаления, ни капли раскаяния. Прости.
Вновь воцарилось молчание.
Где-то в глубине квартиры пискнул таймер ночного энергорежима, и Олег машинально взглянул на часы. Парадокс — разговор длится не больше двух минут, а ощущение было такое, будто прошла вечность…
— В очередной раз убеждаюсь, — вслух подумал он, — что время не просто относительно, а субъективно-относительно…
— О чем ты?
— Когда я только переехал в Москву, первые недели тянулись необычайно медленно, — продолжал Олег — Я сидел без работы, без какого-либо общения, маялся бессонницей и почти ничего не ел. Не было ни сил, ни надежды, ни даже желания жить… В общем, уже через месяц после приезда я начал принимать копсикан. Антидепрессант или психотоник — точно не знаю, ведь я брал его через сеть, у «райперов». Вскоре я почувствовал, что время начинает ускоряться. Дни стали пролетать быстро и незаметно, но при этом я почти перестал воспринимать реальность и всё сильнее становился зависимым от собственных внутренних видений, которые, как мне казалось, были продуктом моего же подсознания…
— А разве нет?
— И вот как-то раз «райпер», у которого я покупал лекарство, исчез. А ещё через сутки я узнал, что копсикан распространялся шайкой религиозных фанатиков, которые таким оригинальным способом увеличивали свою паству. По счастью, мне не пришлось зайти слишком далеко — секту уничтожил Комитет. Но тот факт, что бег времени напрямую зависит от качества переживаемых эмоций, я ощутил в полной мере.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Елена, — а мне иногда кажется, что вся моя жизнь последних двух лет — это всего лишь сон. Сумасшедший, но очень увлекательный сон, который когда-нибудь закончится. В один из дней я неожиданно проснусь, приду в себя, и тогда начнется моя настоящая жизнь.
— Настоящая жизнь?
— Да. И это будет нечто иное, абсолютно не похожее на то, что происходит со мной сейчас. Яркое, грандиозное, имеющее совершенно новый, неподвластный моему сегодняшнему разуму смысл… Порой предчувствие настолько сильное, что от волнения у меня начинают дрожать руки и кружится голова. Но при этом… При этом мне почему-то не хочется просыпаться.
— Вполне понятное желание, — усмехнулся Олег. — В нашем обреченном мире гораздо предпочтительнее жить во сне, чем наяву.
— Ты прав, — вздохнула она. — Хотя, возможно, виновата моя слишком буйная фантазия.
— Она всегда была у тебя буйной…
— Не удивительно.
Они помолчали.
— Не так давно Рейман заказал в РЭДСе мою цифровую копию. Когда я узнала, мне стало страшно: всё выглядело так, будто он собирается жить вечно…
— Что? Какую копию?
— «Матричный фантом». Полная молекулярная физиограмма. Установка приобретена у корейцев в рамках федеральной программы «Национальный генофонд», но сам понимаешь — кого там только нет.
— Да, что-то начинаю припоминать, — протянул Олег. — Классический бред от партии Единства. На эти деньги лучше бы накормили голодных.
— «В России нет голодных». Рейман договорился с кем-то из комиссии по отбору, так что меня тоже занесут в электронный банк российской элиты.
— Поздравляю.
— И хотя вся эта процедура мне определенно льстит, смысла в ней практически никакого: по самым оптимистичным прогнозам, возможность воссоздания репликантов появится у ученых не раньше, чем лет через двести. А к тому времени всё очень сильно изменится. Включая и само понятие «элита».
— Сегодня видел по «Гэлэкси» новость не то про метеорит, не то про НЛО. Мне почему-то кажется, что эта штука намерена поставить в позорной истории человечества жирную точку. Хотя лично я вряд ли доживу…
— Зато доживет твой «матричный фантом», — произнесла она неожиданно резко. — Извини, мне пора прощаться, через минуту у меня сеанс «живого космоса». Они уже здесь.
— Хорошо, пора так пора. Если не возражаешь, можно будет как-нибудь созвониться. Месяцев через…
Олег осекся, увидев как в темноте дважды моргнул огонек «колл-коннекта». Никаких сомнений: она включила визуальный режим.
Экран монитора тускло замерцал, и через секунду на его поверхности возникло изображение: молодая женщина в плотно облегающем светлом одеянии сидит на полу в странном, похожем на холодильную камеру, помещении. За её спиной в фиолетовом полумраке угадывались неподвижные фигуры не то статуй, не то людей, хранивших молчание.
— Я решила, так будет лучше.
Осунувшееся и худое, необычайно бледное лицо: напряженные внимательные глаза, острый подбородок, твердо сжатые бесцветные губы.
— Наверное… — Олег тронул сенсор лежащей на кресле клавиатуры, увеличивая «картинку». — Ты почти не изменилась, Лена.
— Я знаю, — отозвалась она. — Но этого «почти» достаточно, чтобы ничего не чувствовать.
— И поэтому…
— И поэтому нам с тобой не стоит больше созваниваться. Ни через месяц, ни через год, ни даже через сто лет. Прощай, Олег. Я желаю тебе, чтобы ты был.
— Хорошо, — попытался он улыбнуться. — Прощайте, Снежная Королева. И спасибо за пожелание.
Я обязательно буду.