ПАРАДАЙЗ.RU

— 31 —

Соловьев взял в руки аппарат, откинул крышку и осмотрел кнопки с дисплеем.
— Он самый. Где вы его нашли?
— В квартире у Вознесенского вместе с ключом от Нексуса. Попробуйте его активировать.
— Хорошо. Нажимаем… Хм. Просит биометрическую идентификацию…
— Смелее, Илья Сергеевич. Думаю, сканер уже настроен на ваши отпечатки.
Соловьев приложил указательный палец к поверхности сканирующего устройства.
Через секунду дисплей телефона замигал, и на нем возникла надпись: «Добро пожаловать, господин Соловьев. Ваши координаты…».
— Действительно, мой экземпляр! Что дальше?
— Ну как что, попробуйте вызвать кого-нибудь. Зеленой кнопкой, видимо.
— Понял, сейчас попытаюсь…
Он нажал кнопку вызова и на дисплее возник список фамилий, с квадратиком для пометок напротив каждой. Соловьев дотронулся пальцем до самой верхней записи — «Вызвать всех» и в каждом квадратике возникла «галочка».
Он вновь нажал на клавишу вызова, и на дисплее появилось: «Ждите. Идёт вызов».
Постепенно фамилии на дисплее гасли, по мере того, как телефон безуспешно пытался установить связь с очередным абонентом.
Когда из всего списка осталось всего две строчки, из трубки послышался гудок.
Соловьев замер в ожидании. Сидящий рядом Сергей тоже непроизвольно напрягся, как будто от его неподвижности зависело — ответят им или нет. Кирилл же, напротив, никак не проявлял интереса, продолжая, развалясь, лежать в кресле.
Через полминуты на дисплее возникла надпись: «Вызов завершен».
— Не отвечает…
— Мда. Кстати, кого мы пытались вызвать?
— Тут всего два доступных абонента. Первый — Вознесенский П.Е. Второй — Вершинин О.В., я его знаю, это сенатор.
— Получается, что он — тоже здесь?
— Вовсе не обязательно… Видимо, просто его рация ещё пока работает.
— Странно. Тогда почему остальные не работают?
— Трудно сказать. Возможно, что у него в рации самая свежая батарея, которая до сих пор не разрядилась. А у Платона рация наверняка на изотопах.
— А давайте попробуем посмотреть их координаты?
— Давайте. Так, вот «Меню»…
В этот момент телефон зазвонил.
От неожиданности Соловьев выпустил его из рук, и аппарат упал на стол, продолжая звонить. На мигающем дисплее высветилось: «Вознесенский П.Е. Ответить?»
— Илья Сергеевич, ну что же вы? Отвечайте.
Соловьев взял трубку, нажал на кнопку ответа и, чуть нагнувшись над столом, негромко произнес:
— Алло. Соловьев. Говорите.
— Илья, ты?!
— Да, это я… Платон, ты где? Что случилось?
— Я внутри башни, на четвертом уровне. Я заблокирован здесь. Что произошло? Почему молчат все рации? Где охрана?
— Платон, на Острове произошла катастрофа. Я не буду сейчас долго рассказывать. Все исчезли.
— Как — исчезли? Какая катастрофа?! Что стряслось, говори толком!
— В общем, похоже, какой-то идиот запустил установку Игнатьева. На большой мощности. В зоне действия оказался весь Остров. Нас тут всего трое, все остальные — непонятно где… в будущем.
— Ты уверен? Что за ахинея… Какого черта отключили всё питание в Нексусе?
— Никто ничего не отключал. Из-за запуска установки произошла авария в энергоблоке, и, видимо, в снабжении Нексуса — тоже. Я еле выбрался.
— Кто ещё с тобой?
— Тут парнишка из «Либертиз» и офицер береговой охраны. Они, собственно, и помогли мне…
— Вы сможете починить подстанцию в башне? Нужно как-то открыть эти чертовы двери.
— У кого ключи от подстанции?
— Я даже не знаю… Вызовите начальника смены… тьфу ты! Попробуйте поискать в охране Резиденции…
— Платон, послушай, тут офицер, его Сергей зовут, он хочет с тобой поговорить…
— Так пусть говорит.
— Платон Евгеньевич, здравствуйте. Моя фамилия Николаев, я из береговой охраны. Как вы себя чувствуете?
— Спасибо, пока ещё чувствую. У тебя какие-то идеи? — голос Вознесенского звучал устало, но в то же время был достаточно волевым.
— Да. Я уже осматривал ту часть башни, которая уходит под землю. Там дверь из керамики и огнеупорные стены. Взрывать — бесполезно. Можно, конечно, попытаться найти ключи от подземных коммуникаций, но неизвестно, сколько времени это займет. Скажите, на крыше Нексуса есть какой-нибудь проход внутрь? Люк или, может, вентиляция?
— Есть аварийный люк. Он открывается ключом, который я должен был вручить Илье…
— Мы нашли его.
— Уже лучше. Но как ты хочешь попасть на крышу? Пожарной лестницы никакой не хватит — имей в виду, а окна в Нексусе — не из стекла, а тоже керамические.
— Я умею водить вертолет…
— Отличная идея, Николаев! Места на крыше хватит на десять вертолетов.
— И где мне вас искать?
— Значит, слушай. В Нексусе всего четырнадцать уровней. Все они — разной высоты. Я нахожусь на четвертом уровне. Авария произошла, когда я поднимался на лифте. Лифт застрял, но мне удалось выбить стекло и вылезти сюда. Здесь — контейнерная, технический уровень. Двери заблокированы, но вверху, на потолке есть вентиляционный люк. К сожалению, на полу аналогичного люка нет.
Тебе нужно высадиться на крыше, войти в здание и начать спуск по лестнице, пока не дойдешь до пятого этажа. Там просто иди по периметру, выламывай решетки всех люков в полу, и заглядывай в них. В одном из нижних помещений увидишь меня. Понадобится трос или веревка. И немного силы. Всё ясно?
— Как там с освещением?
— Здесь светло.
— Откуда свет?
— Объясню потом. Сейчас не это важно.
— О'кей. Что-нибудь взять с собой?
— В смысле?
— Вы не ели несколько дней…
— Ничего не надо брать! Со мной всё в порядке.
— Тогда я пошел?
— Постой. Сейчас послушай очень внимательно то, что я скажу, и сделай всё так, как я скажу. Это чрезвычайно важно.
— Слушаю вас, Платон Евгеньевич.
— У тебя есть оружие?
— Да, конечно.
— Когда посадишь вертолет, оружие оставь наверху. В башню ничего не бери — тут особая система безопасности, крайне жесткая.
— Понял. Это — всё?
— Нет, не всё, — Вознесенский замолчал, видимо обдумывая слова.
— Значит, запомни. Когда ты войдешь внутрь через вход на крыше, то сразу иди к лестнице и спускайся на пятый уровень. За исключением пятого уровня, не входи ни в одно помещение башни, это крайне опасно.
И ещё. Что бы ты ни увидел, кого бы ты ни увидел, спокойно иди своей дорогой и не вздумай останавливаться. А уж тем более не пытайся что-либо предпринимать. Даже если увидишь самого дьявола.
При любых обстоятельствах ты должен идти вперед и смотреть прямо перед собой. В этом случае тебе абсолютно ничего не угрожает.
— Вы хотите сказать, что в Нексусе ещё кто-то есть, кому нужна помощь?
— Ни в коем случае! Здесь ведутся научные эксперименты мирового значения, и вмешиваться в них — непозволительно даже для меня. Поэтому просто сделай всё так, как я говорю, и не более того, хорошо?
— Конечно. Понял вас, Платон Евгеньевич. Немедленно направляюсь к вам.
— С Богом, герой. Не забудь трос и рацию.
— Так точно, не забуду.
Сергей отключил телефон.
— Ну что, кто проводит меня на посадку в вертолет?
Соловьев поднялся из-за стола.
— Вы что же, Сергей, хотите лететь прямо сейчас? В ближайшие минуты совсем стемнеет!
— А вы предлагаете лечь поспать? Судя по голосу, Вознесенский истощен и ему в любой момент может стать плохо. И вообще, неизвестно, как долго мне придется его искать.
— Но ведь сейчас наступит ночь! Как вы полетите в темноте?
— В очках ночного видения. У вертолета имеются фары и прожектор, да и крыша Нексуса неплохо освещена. Кроме того, полет займет от силы минуту. Кстати говоря, я не очень люблю высоту и для меня, возможно, лететь ночью будет как раз не таким нервным делом, как днём.
— Ну что ж, вам виднее. Кирилл, ты — с нами?
Молодой человек не ответил, так как крепко спал, откинувшись в кресле.
— Илья Сергеевич, Кирилл вторые сутки на ногах. Не будите его, в этом нет никакой необходимости. И провожать меня не надо, тут недалеко.
— Но вы же сами сказали…
— Это я так, для настроения. Мне понадобится ваша рация.
— Конечно. Возьмите.
— И постарайтесь никуда не уходить отсюда, из Резиденции. Как только я заберу Вознесенского, мы будем искать вас здесь.
— Хорошо.
Сергей направился вниз по лестнице, которая вела из Резиденции на улицу. Соловьев, видимо желая, всё же, немного проводить его, шел рядом.
— Надеюсь, всё получится как нельзя лучше. В конце концов, надо как-то выкарабкиваться из ситуации. Возвращайтесь, а завтра с утра откроем лаборатории, изучим данные компьютера установки Игнатьева и узнаем, когда вернутся люди.
— Не сомневайтесь, Илья Сергеевич, всё образуется.
— Надеюсь. Знаете, я до сих пор не могу поверить в случившееся. Да и как вообще можно в такое поверить? Были — и исчезли!
— Но вы же ученый. Кому как не вам верить в чудеса науки? Кстати, Илья Сергеевич, мне тут такая вещь на ум пришла, только не смейтесь… Вот они, эти люди, которые отправляются в будущее, они там что, совсем без одежды появляются, что ли? Раз поле настроено только на конкретную группу.
— Почему без одежды, очень даже с одеждой. Вы поймите, это же не принцип воздействия поля непосредственно на атомы, а принцип взаимодействия поля и тела, которое порождает импульс и, соответственно, новое поле вокруг точки взаимодействия.
Мне сложно вам объяснить, вы не ученый. В общем, смысл такой: переносится не только предмет или человек, но и часть материи, которая его окружает в данный момент и находится в самой непосредственной близости: одежда, мелкие предметы и прочее.
— А само путешествие во времени, насколько я понял, занимает крайне незначительное время?
— Именно так. Причем оно настолько незначительно, что человек, например, даже не почувствует, что с ним что-то произошло. Во всяком случае, испытуемые животные, будучи заброшенными вперед на десять или двадцать дней, преспокойно продолжали заниматься своими делами, как будто абсолютно ничего не ощутили. Собственно, это даже и не путешествие как таковое, а как бы «застывание» и последующие «оживание». Когда вы теряете сознание и находитесь в коме, вы же тоже ничего не чувствуете, время для вас останавливается. И просыпаясь, вы не сразу понимаете, что на самом деле времени немало прошло. Разница только в том, что «застывая» внутри поля, вы не только — вне времени, но и вне пространства.
— То есть, по-вашему, люди, которые в будущем вновь возникнут на Острове, могут даже не понять, что они уже в другом времени?
— Думаю, что не только не поймут, но даже посмеются над вами, если вы захотите им это рассказать. И единственным вашим аргументом будет только календарь.
— Вы так уверенно всё это описываете. А что, если человек, находясь вне времени, что-то испытывает? Боль, галлюцинации, эмоции? Как можно знать это наверняка, если опытов с человеком, как вы говорите, ещё не проводилось?
Соловьев молчал.
— Или всё-таки проводились? Да ладно вам темнить, Илья Сергеевич, я же всё-таки офицер, тем более и так уже в курсе почти всех дел. Неужто никого не прокатили на «машине времени»?
— Ну, я бы не стал так громко называть наш скромный опыт: всего три эксперимента, самым длинным из которых был «прыжок» на двое суток вперед. К тому же, мы бы не решились и на такое, если бы доброволец сам не замучил нас с этим.
— Наверняка, какой-нибудь маньяк из шайки Игнатьева?
— Вы удивитесь, но это не совсем так. Нет, ну конечно, это был не человек с улицы. Но и не ученый-исследователь.
Это был Гриша, наш техник. Он имел допуск к установке, потому что занимался её обслуживанием. Но мотив у Гриши был крайне прозаичен: за роль «подопытного кролика» он хотел получить роскошную квартиру, собственный автомобиль и плюс к этому — сто тысяч фунтов на свой счет в Ллойдс.
Сначала ему отказали, но он был настойчив и постоянно донимал с этим самого Игнатьева. В конце концов, Лев Юрич (так зовут Игнатьева) пошел к Платону и получил полномочия принять условия Гриши и приступить к опытам. Вот так.
Они подошли к выезду из «первой зоны».
— Вот мы и пришли. Илья Сергеевич. Дальше я пойду один, а вы возвращайтесь в Резиденцию. Если уйдете спать, то напишите на столике, где вас искать, хорошо?
— Хорошо. Удачи вам, Сергей.