ПАРАДАЙЗ.RU

— 38 —

В первую секунду после пробуждения ему показалось, что он проспал несколько суток, а всё происходящее было всего лишь сном.
Открыв глаза, Сергей увидел Вознесенского. Тот стоял возле стола и, пользуясь странным приспособлением, что-то готовил. По всей видимости, он варил кофе — вокруг распространялся характерный горько-терпкий запах.
Они находились в одном из кабинетов Нексуса. Обстановку кабинета, помимо кресла, в котором уже безо всяких веревок и скотча пребывал Сергей, составляли стандартный письменный стол, строгий офисный стул и высокий шкаф для бумаг со стеклянными дверцами.
— Проснулся? Представляешь, я нашел здесь спиртовку. На ней можно варить всё что угодно. Пока спирт есть, конечно. А ещё нашел в шкафу небольшой запасец: кофе, печенье в жестяных банках, конфеты, сухие сливки. Самое интересное, что ведь я сам всё это сюда когда-то приволок, но начисто забыл! Зато сейчас — какое удовольствие! Уже третью чашку пью. Присоединяйся. Как, кстати, самочувствие?
— Ещё бы поспал.
— Успеешь отоспаться, успеешь! Давай просыпайся, попьем кофейку, да лететь пора.
— Сколько времени?
— Почти семь утра. Если верить этим часам.
— Можно мне кофе?
— Вот, держи… Да не вставай! Лучше ещё посиди, отдохни побольше.
— А я смотрю, вы уже так уверенно меня отвязали…
— Ну да. Отвязал. Вряд ли ты сейчас представляешь какую-то угрозу.
— А вдруг представляю?
— И что? Если по прилету сюда у тебя ещё был какой-то шанс, то сейчас шансов просто никаких. Пока ты спал, я немного повозился с системой безопасности реактора. А ещё я выбросил твои ампулы.
— А вот это зря. Как я теперь узнаю, отчего умер Ахмед?
— Это ещё кто?
— Да так… Коллега. Из Англии. Не повезло, в общем, ему.
— Понятно. Кстати, у тебя-то самого какие планы на ближайшее будущее?
— Понятия не имею, если честно.
— Что, вообще — никаких планов?
— Можно сказать, что так. Я знаю только, что мне чертовски не хочется возвращаться на «Маршал Рокоссовский», да и вообще, надоело играть во все эти «казаки-разбойники». Но, с другой стороны, куда мне ещё деваться?
— Как, то есть, куда? Ты можешь остаться у нас на Острове. Кстати, я — вполне серьезно.
— Серьезно… И что я буду здесь делать? Работать в полиции? Или охранником в Резиденции?
— Почему обязательно охранником? С твоими данными ты можешь стать у нас кем захочешь, хоть сенатором. Да ты и сам это понимаешь.
— Вы знаете, Платон Евгеньевич, жить у вас на Острове, даже в качестве очень важной персоны — это такая суета… Я же тут со скуки помру.
— Да расслабься. Ты пока ещё под впечатлением своего общения с Гостем, и тебе сейчас всё кажется суетой. Это скоро пройдет, и уверяю: от чего-от чего, а вот от скуки ты точно никак не помрешь. Да и вообще, возможно, уже не скоро помрешь…
— Это вы про что? Секрет вечной жизни раскрыли что ли?
— Секрет, не секрет… В общем, давай так, не принимай никаких решений до встречи с Анной, а она тебе всё объяснит, хорошо?
— Интересно, и когда произойдет эта встреча?
— А вот сейчас выберемся отсюда и узнаем. Если все люди, и правда, отправились в будущее, то вряд ли это надолго — возможности установки весьма ограничены.
Сергей подумал, что всё происходящее очень похоже на сон безумца, до такой степени были невероятными обстоятельства их разговора и сам разговор. Здесь, на фантастическом острове, за тысячи километров от дома, он сидит в этой странной комнате и рассуждает с самим Платоном Вознесенским о своем будущем, о счастье и бессмертии. А где-то совсем рядом, в этом же здании, занятый непонятно чем, преспокойно разгуливает инопланетянин.
— Платон Евгеньевич, я бы не сказал, что во время моей «беседы» с Гостем он в чем-то меня убедил. И тем не менее, мне удалось увидеть ситуацию с качественно иной позиции. Возможно, это — гипноз, возможно — нет, я не знаю… Скажите, он показывал вам Голограмму?
— Конечно. Скажу больше, понятие Голограммы — одно из центральных понятий в той теории полей, которую мы здесь пытаемся изучать.
— То есть, это не такой уж и бред?
— Бред? Теория так называемой «голографической парадигмы» существует уже больше ста лет! А кое-кто даже проводил эксперименты в этом направлении. Хотя, конечно, они не идут ни в какое сравнение с тем, что делаем здесь мы.
— Ну, хорошо… Физика это немного не моё. Когда я спросил его, не гипноз ли это, Гость показал мне странную сцену, как будто из моего будущего. Он, что, умеет заглядывать в будущее? Вряд ли. Тогда, получается, всё-таки гипноз?
— Да что ты заладил: гипноз да гипноз! Насчёт того, куда он умеет заглядывать, я понятия не имею. Но мне кажется, что никакое это не будущее, а лишь та его проекция, которую скрывает твое подсознание. Иными словами, если допустить, что мы сами творцы своей судьбы (а, без сомнения, это так и есть), то в нашем подсознании изначально заложено то видение будущего, которое нас наиболее устраивает. И которое, несомненно, сбудется в большей или меньшей степени. Если, конечно, мы сами не станем изо всех сил этому сопротивляться. А что, кстати, ты такого увидел?
— Да так, ничего особенного… Пара моментов сугубо личного характера.
— Ничего особенного? Ну-ну. Меня, к примеру, картины из моего будущего в свое время настолько потрясли, что я несколько дней ходил как во сне, всё размышлял и поверить не мог.
— Неужели так страшно всё?
— Да нет, не страшно. Скорее, неожиданно.
— И как, сбывается хоть что-то?
— Я пока до той поры не дожил, чтобы сказать точно, но, похоже, всё к тому идёт.
— Мда…
Сергей снова поймал себя на мысли о полном безумии того, о чем они говорят. Как будто не двадцать первый век, а глубокое средневековье вокруг.
— Платон Евгеньевич, а как вы относитесь к некоему Лурье?
— К Игорю? Откуда ты его знаешь?
— Это был первый человек, которого я тут встретил.
— Так он — здесь? Почему сразу мне не сказали? Он в порядке?
— Более чем. Но мне пришлось запереть его на Колибри.
— Ничего не понимаю. Зачем понадобилось его запирать? Что с ним?
— Да говорю же, у него всё хорошо. Я запер его, чтобы он мне не мешал. И кстати, я выпустил Кирилла. Он значительно облегчил мою задачу.
— Я смотрю, ты тут основательно похозяйничал… А Игоря надо немедленно освободить! Он крайне важен для меня, и к тому же, он хороший человек.
— Да? Что ж, может быть, и хороший… Впрочем, конечно выпустим. Сейчас от него уже ничего не зависит.
— Так, я понимаю, ты всё-таки решил остаться здесь, на Острове?
— Пока я ещё ничего не решил. Для начала было бы неплохо разобраться во всем этом, а там увидим. Кроме того, я уже не уверен, что смогу покинуть Остров просто по своему желанию — вы ведь ликвидировали отверстие в защитном поле?
— Это было первое, что я сделал. Скажи, неужели ты и вправду смог пробраться сквозь это «окно»? Компьютер показал, что размеры его крайне невелики.
— Как видите — смог.
— Да уж, вижу. Кстати, как ты себя чувствуешь? Отдохнул? Предлагаю закончить кофепитие и покинуть этот гостеприимный «дворец». У нас ведь так много дел. Как думаешь?
— Да, вы правы. Пора лететь, — Сергей поднялся из кресла. Несмотря на слабость, спать уже не хотелось. Он размял руки и несколько раз присел, — у меня, к тому же, разыгрался зверский аппетит.
На этот раз, никого не встретив, они прошли сначала по коридору, а затем, поднявшись по лестнице на последний этаж, добрались до узкой площадки, где находился выход на крышу.
Остановившись возле цифрового замка, Сергей полез было искать у себя ключ, но Вознесенский его опередил. Он извлек из кармана собственную карту доступа и вставил её в считывающее устройство.
— Надеюсь, пока ты здесь гостил, никто не угнал твой вертолет.
Дверь распахнулась, и свежий ветерок ворвался внутрь. Первые лучи утреннего тропического солнца освещали ровную поверхность крыши.
Сначала Сергею показалось, что у него двоится в глазах, но уже через секунду он машинально потянулся за оружием: то, что он увидел, вряд ли сулило им что-то хорошее.
Вертолетов на крыше было два.