ПАРАДАЙЗ.RU

— 41 —

Веранда, на которой происходила трапеза, казалось, имела крышу: заросли вьющихся растений были настолько густыми, что сквозь них с трудом пробивались даже яркие лучи полуденного солнца.
Несмотря на это, запах жареной на огне рыбы ощущался и здесь, на третьем этаже Белой Резиденции, где собрались почти все оставшиеся на Острове люди.
Сергей, Кирилл, Вознесенский, а также Лена сидели за двумя сдвинутыми вместе столиками и с аппетитом ели шашлык из лосося, который Соловьев жарил во дворе.
— Да уж, не знал, что Илья Сергеич такой умелец, — заметил Вознесенский. — Интересно, где он взял рыбу. Неужели сам поймал?
— Зачем сам? — отозвался Кирилл. — Мы с утра от нечего делать дошли до набережной, там есть ресторанчик, где она в бассейне плавает. Бассейн проточный, сетка стоит, как положено. Так что всё просто.
— Вино — оттуда же?
— Ага.
— Я конечно понимаю, что ситуация исключительная, но какого черта ты выбрал самые дорогие бутылки? Хозяева-то, я надеюсь, рано или поздно вернутся. Кто платить будет?
— Как это кто, — улыбнулся Кирилл.
— Нет, ну каков… Сергей, ты когда-нибудь видел ещё более наглого подростка? С ним ещё за хакерство до конца не разобрались!
— Я думаю, на хакерство можно закрыть глаза, неизвестно, что бы мы все делали без Кирилла, — заметил Сергей, — а что касается «наглого подростка», то могу сказать, что я встречал и понаглее. Не далее как сегодня утром.
Вознесенский слегка помрачнел. Он отодвинул тарелку с рыбой и налил полный фужер вина.
— Вообще-то я редко выпиваю. Но сейчас мне не по себе. Меня ранил мой собственный сын! Мать не дожила до этого позора…
Сделав глоток, он поставил фужер на стол.
Лена, сидевшая с противоположной стороны стола, перестала есть и, замерев, уставилась к себе в тарелку.
— У вас есть сын? — удивился Кирилл. — Я не знал.
— Никто не знал. Впрочем, это уже неважно, потому что теперь у меня нет сына. Зато есть двое выродков, которые сначала портили жизнь мне, а потом им стало этого мало… — голос Вознесенского наливался гневом.
— Платон Евгеньевич, я не думаю, что стоит…
— Помолчи, Богданов! Сейчас я хочу задать вопрос вот этой госпоже. Один простой вопрос! Скажи мне, пожалуйста, дорогая Елена, какого хрена собачьего вам ещё не хватало в этой жизни? Ведь у вас было, я подчеркиваю — было, всё и даже больше! Скажи мне прямо сейчас! Чего вам не хватало?
Девушка продолжала молча сидеть, опустив голову.
На веранду поднялся Соловьев.
— Решил на этом остановиться. Думаю, хватит, — в руках он нес блюдо, наполненное кусками дымящейся рыбы.
— Да конечно, хватит. Мы и так сытые. Присядь, Илья Сергеич, сам поешь уже.
— Так я пока жарил, наелся. Вот винца выпью. А чего вы, кстати, все такие серьезные?
— Да так. Общаемся, — Вознесенский снова взял в руки фужер с вином, но пить не спешил. — И правда, чего я нервничаю? Среди нас есть профессионалы, пусть они и ведут допрос. Давай, Сергей, приступай! Кстати. Кто не в курсе — представляю вам нового сенатора: Сергей Анатольевич Богданов, по совместительству — офицер Федеральной Службы Безопасности России. Прошу любить и прочее.
Соловьев, занятый открыванием бутылки, лишь хмыкнул, приняв сказанное, видимо, за шутку.
Кирилл вопросительно посмотрел на Сергея, но тот лишь пожал плечами.
Елена же вовсе никак не прореагировала на слова Вознесенского — судя по всему, ей это было глубоко безразлично.
— Честно говоря, мне бы не хотелось устраивать здесь какой-либо допрос, тем более, после такого волшебного обеда, — начал Сергей, — но кое-что нам действительно полезно было бы узнать. Ведь, по сути, сейчас судьба Острова зависит только от всех присутствующих и ни от кого больше. Почти ни от кого. Ты согласна со мной, Елена?
Девушка еле заметно кивнула.
— Тогда, может, ты сама расскажешь нам, что произошло на Острове в ту пятницу?
Елена продолжала молчать.
— Послушай, Лена, нас тут четверо взрослых мужчин. (Есть ещё и пятый, но не суть.) Неужели мы должны сидеть перед тобой и вытягивать из тебя каждое слово?
— Я не знаю, какой это был день, пятница или нет. Точнее, не помню… — произнесла девушка осипшим голосом. — Я закурю?
— Кури. Это была пятница.
Елена достала из кармана куртки пачку «Treasurer» и изящную платиновую вещицу, в виде японского жука, которую почему-то протянула Сергею.
Не сразу сообразив, чего от него хотят, Сергей взял зажигалку и, дав прикурить, вернул владелице. Судя по необычному ярко-красному пламени, внутри зажигалки находилось что-то гораздо более экзотичное, нежели заурядный газ.
— Рассказывать мне особо нечего. Я не знаю где, то ли на вашем Дне рождения, Платон Евгеньевич, то ли ещё где, Лёва украл у профессора все карты доступа и ключи…
— У Игнатьева?
— Да. А потом оказалось, что коды доступа на установке так и не сменили. У Лёвы же есть сенаторский пропуск, он просто зашел в Институт вечером да проверил. Ну и мне рассказал. Смотри, говорит, мы сможем теперь в любой момент пробраться в Институт и стартануть в будущее.
Затем он придумал план: мы программируем установку, чтобы она сработала на самой большой мощности, а сами берем катер и отплываем к Южному маяку. Главное, так настроить радиус импульса, чтобы нас при этом тоже не унесло.
Потом, когда все исчезают, мы возвращаемся, проникаем в Нексус и убеждаем Гостя улететь отсюда. Через какое-то время люди появляются обратно, Гостя — нет, и мы ни при чем.
— Да уж, «серьезный» план. Но зачем вам было нужно, чтобы Гость улетал? Он что, кому-то мешал? Или вас, и правда, волновала судьба человечества?
— Лично мне он не мешал. Какое мне вообще дело до какого-то там Гостя, вы чего?
— А Лёве чем помешал?
— Год назад, когда его отец впервые сводил «познакомиться» с Гостем, тот показал Лёве будущее. Я не знаю, что он ему такого показал, только Лёва после этого лежал и плакал несколько дней. Я не вру, я даже думала, что он от «пыли» спятил.
А потом он где-то вычитал, что изменить судьбу можно, если убить провидца. Убить Гостя — у Лёвы кишка тонка, а вот прогнать — можно попытаться. Вот он и вбил себе в голову, что если Гость отсюда улетит, то и будущее другое наступит. Лёва говорил, что пришелец не знает что такое ложь, и если ему сказать, что он мешает, то он тут же улетит.
— Я думаю, Гость предсказал ему, что его убьет родной отец, причем не просто убьет, а …
— Платон Евгеньевич, пожалуйста! Продолжай, Лена.
— Вечером в пятницу подъехали к Институту. К техническому выходу, где обычно никто не ходит. Я за рулем осталась, а Лёва вовнутрь вошел. Его долго не было, может быть, час…
— Постой, а как же охрана?
— А что — охрана? Они же знают, что он — сенатор. К тому же, он полицейскую машину взял. Офицеру на вахте наврал чего-то да прошел.
— Да уж. Как тут у вас всё просто. И что дальше?
— Да ничего. Вышел обратно, сел в машину, поехали в порт. Там уже катер был наготове. Сели в катер и помчались от Острова. Лёва был так перепуган, что даже катер чуть не перевернул, гнал как сумасшедший. Ему всё казалось, что мы от Острова недалеко уплыли.
Потом, наконец, заглушил мотор, и мы стали ждать. Не знаю, чего он так торопился, потому что ждали мы ещё около получаса. А потом, я помню, только закурить собралась — вдруг такой как удар по голове, и всё. Вырубилась. Очнулась когда, смотрю: Лёва сидит, а в руках бинокль.
«Представляешь, — говорит, — Лю, нам это удалось».
Я вижу, на Острове — ни огонька. Завели катер, поехали обратно.
На берегу уже в свою машину сели, а не в полицейскую, и быстрее в Нексус. Только там Лёву ждал «сюрприз года»: карта Игнатьева не сработала.
— И что вы предприняли?
— Предприняли? Шутишь что ли… Лёва сначала орал, что знает, где бомба спрятана, что сейчас и Нексус взорвет, и весь Остров, потом меня убьет, ну и как обычно.
— А потом?
— А потом — ничего. Проорался, да поехали в «Атомик», чтобы расслабиться, то да сё.
— Что за «Атомик»?
— Да это ночной клуб в Санта-Розе. Самый задвинутый, в общем. Там такие водяные…
— Постой, ты хочешь сказать, что вы всё это время ничего не делали?
— Нет. Так, а что нам делать-то? В Санта-Розе провисели неделю… По-твоему, надо было тут сидеть? Смотреть как ты в «коммандос» играешь?
— Не понял. Ты о чём?
— Ты сам знаешь — о чём. Мексиканцев кто перестрелял? Не ты что ли?
— Погоди-ка. Богданов, что она имеет в виду? — вмешался Вознесенский. — Каких ещё мексиканцев?
— Да был тут инцидент. Только не мексиканцев, а костариканцев. Понятия не имею, откуда они здесь взялись, как будто и правда из прошлого вынырнули… Я хотел с ними поговорить, но вместо разговора получилась вооруженная стычка. В общем, они погибли.
— «Стычка». Ты убил пятерых, — снова заговорила Лена. — Мы приехали сюда ночью, просто пошататься. Гуляем себе и вдруг слышим: какой-то шум в доме, на Звездной, рядом с «Пирамидой». А потом он, — она показала на Сергея, — и этот, как его, ну Лурье, в общем, они вышли оттуда и уехали. Мы зашли в особняк, а там, на последнем этаже — всё в кровище. Парень убитый на лестнице валяется, а в дальней квартире — ещё четверо… Он просто расстрелял их всех из автомата да пошел себе спокойно дальше…
— Это правда, Богданов?
— Правда. Да не совсем. Они кинулись на меня как бешеные собаки. Что я должен был делать? К тому же, Лурье рассказал, что накануне они убили офицера полиции. Его звали Михаил. Фамилию не знаю.
— Понятно. С этим разберемся позже. Рассказывай дальше, красотка.
— Я — не красотка. И рассказывать мне больше нечего. Вчера вечером приехали сюда, чтобы разведать что и как. Увидели в небе вертолет. Лёва сказал, что идея — супер. Нашли в порту автомат, сели во второй вертолет, да полетели.
Лёва ещё зачем-то форму полицейскую нацепил. Он после «пыли» коньяка выпил, чтобы не бояться, но всё равно — боялся… Зато соображать перестал. Я думала, он уронит вертолет. Тем более, он же не профи, а так, любитель…
— Что ж, с этим всё ясно, — снова взял инициативу Сергей. — А теперь главный вопрос: через какое время здесь будут люди, которых вы отправили в будущее?
— Этого я не знаю…
— Как это — не знаешь? Твой дружок что — не сказал тебе, на какое время установил программу?!
— Слушай, перестань орать… Он сказал, что установил на одну неделю. Но неделя прошла, а людей нет.
— А кроме «времени прерывания», какие ещё параметры задавались? — впервые подал голос Соловьев. — Я так понимаю, что — «радиус прерывания» и «номер группы импульса». А ещё что?
— Ну, а я-то откуда знаю? Меня же там не было. Это Лёву надо спрашивать.
— А что, Илья Сергеич, есть какие-то варианты? Если она говорит, что установили на неделю, то действительно — где же люди?
— В программе, вообще-то, не всё так просто, чтобы взять и вписать, что в голову взбрело. Делается предварительный расчет, и программа выдает варианты ввода. Там же около двадцати только основных параметров! А если просто ввести желаемые величины, без коррекции на алгоритм, то установка либо не запустится, либо, если отклонение не критичное, сама исправит нужную величину.
— И какой вывод?
— А такой. Сейчас допью вино, и пойдем разбираться с компьютером. Понадобится питание и карта доступа тоже — у меня её нет. В компьютере содержится протокол всех операций, разумеется. Как только мы его увидим, то всё узнаем наверняка.
— Питание уже восстановлено. Его осталось только подключить, — вмешался Кирилл. — А карта доступа нужна, если не снимать переднюю панель компьютера. Если же — снимать, то и карта не нужна.
— Вот видите, Платон Евгеньевич, а вы говорите: «хакерство»! Что бы мы делали без Кирилла? Он же… — Сергей вдруг замолчал. Где-то вдалеке послышался нарастающий звук двигателя. — А это ещё что?
Вознесенский, сидящий ближе всех к краю веранды, повернулся и насколько смог широко раздвинул зелень, открывая вид на город.