ПОБЕГ В НЕВОЗМОЖНОЕ

— 22 —

— Кто здесь? — повторил человек, поднимая ружье. — Если что надо — говори, а нет — так проваливай. Или мне собаку выпустить?
Рослый и сутулый, уже немолодой, он был одет в серый охотничий комбинезон и странную оранжевую каску с очками, наподобие тех, какие носят металлурги.
— Не надо собаку, — выдохнул Игорь, с трудом поднимаясь с пола. — Я просто… Я спросить хотел…
— Спрашивай, — великан взял пса за ошейник, и тот сменил лай на грозное рычание. — Только вот рожа мне твоя, мил человек, почему-то не знакома… Ты сам-то кто такой?
— Понимаете… Я только сегодня приехал. Мне бы с кем-то поговорить, узнать, как и чего, осмотреться…
— Что-то я не пойму, — нахмурился человек. — Как — приехал? Ты — новенький что ли?
— Ну да, я и говорю. Мне бы…
— А если новенький, то почему тебе Медик ничего не объяснил? Или может, ты у нас нелегал?
Судя по его интонации, нелегалом быть не стоило.
— Вовсе нет. Медика я видел. Просто когда мы с ним общались, началось это… — Игорь запнулся, подыскивая слова, — ну, в общем, на землетрясение похоже, и Медик…
— А, тогда понятно, — усмехнулся незнакомец, и в голосе его промелькнуло злорадство. — Они смелые только на работяг орать да приезжих грабить, а когда черви в земле ворочаются — сразу вся спесь с них и слетает… Так тебе что, даже комнату не дали?
— Слава сказал, чтобы я ночевал, где хочу, — продолжал врать Игорь. — И чтоб завтра приходил, с утра.
— О, как… А на комбинат почему не пошел? Там хоть пожрать дают.
— Так я же говорю, мы только общаться сели, а тут «Кремль» как тряхнет…
— Да… — задумчиво протянул человек, опуская ружье. — Уже и до центра добрались… Короче. Если хочешь, можешь у меня переночевать. Я человек открытый, коренной сибиряк, не то, что эти…
— Вообще-то, мне бы не хотелось вас стеснять…
— Но учти, порядки у меня строгие, — не обращая внимания на слова Игоря, продолжал хозяин квартиры. — Почую подвох — сам приговор вынесу, сам и оформлю. Хотя на урку ты вроде бы не похож… Юнга, домой! Живо!
Прогнав собаку, он щелкнул замком и отворил дверцу.
— Проходи. Будь как дома. Ново-Северск, потеснись!
* * *
Это была совершенно обычная двухкомнатная квартира: низкие псевдо-каучуковые потолки, китайская пластиковая мебель эпохи «Героев», потертые ковры на полу и… много-много света. Все три окна были плотно занавешаны не то палаточной термотканью, не то брезентом, поэтому свет отсюда пробивался наружу только лишь когда хозяин открывал или закрывал форточки.
— Чего уставился? Электричества никогда не видел? Да всё просто: на пятом этаже у меня водородный генератор. Я его с комбината припёр. На складе — изотопных батарей на сто пятьдесят лет вперед, чего добру пропадать?
— Это точно, — пробормотал Игорь, осматриваясь. — Интересно, а зачем им понадобилось столько батарей?
— Здрасьте! «Зачем понадобилось», — хозяин удалился на кухню и, судя по звукам, включил электрочайник. — Комбинат же на века строился, как и город наш. Кто ж знал, что оно так получится? Да ты проходи, не стесняйся. Хочешь — на диван или в кресло садись, пока Юнга не занял…
— А у вас ничего, уютно, — Игорь расположился на диване, чтобы видеть одновременно и прихожую, и вход во вторую комнату. — Неужели во всем доме только одна ваша квартира — жилая?
— Ты опять не угадал. Моя квартира не единственная жилая в доме. Вовсе нет. Она — единственная жилая на всей улице.
* * *
— Меня зовут Юрий Михалыч. Можно просто Юра. И живу я здесь, чтоб ты знал, ещё со времен коммунизма и «светлого будущего». Поди, и не слыхивал про то времечко?
— Так… В общих чертах только.
— Вот именно, «в общих чертах». Правда, я и сам тогда сопляком был. Столько лет прошло… Тебя звать-то как?
— Игорь.
— Вот ты представляешь, Игорь, а я ведь здесь полжизни, считай, провел… — Юрий Михалыч на мгновение задумался, глядя на остывающий в железной кружке густой черный чай. — Да что тут говорить. Если, вообще, не всю жизнь…
Две банки армейской тушенки, упаковка китайского «вакуумного» хлеба, несколько белых огурцов, кусок сахара… Они сидели за низким деревянным столиком и ужинали при свете стоящей на полу небольшой ночной лампы.
— Сначала электриком на комбинате, потом — инженером на энергостанции… Здесь ведь, знаешь, какая жизнь раньше была… Отец рассказывал: и снабжение, и продукты, и культурная сфера опять же — всё на высшем уровне было! Даже когда держава рушилась, мы и то стояли, работали…
Я-то пацаном ещё зеленым носился, когда статус с города сняли. Пошёл учеником электрика. И ничего, выучился. Зато два года спустя, когда рудник закрыли, и народ разбегаться стал, я на комбинате уже числился начальником электроцеха. А это тебе не абы что!
Юрий Михайлович замолчал и уставился взглядом в тусклую лампочку светильника, в очередной раз погружаясь в воспоминания.
— А сейчас вы кем работаете? — осторожно спросил Игорь.
— Кем… Да разве это работа? — с горечью проговорил хозяин квартиры. — Кладовщиком я теперь работаю, вот кем. Инженеры у них теперь свои.
— У кого — у них, Юрий Михалыч?
— Ясно, у кого — у начальства.
— У Медика что ли?
— Да причем тут Медик, — скривился инженер. — Производством Сурганов командует, а не Медик… В общем, ты наливай, пей да слушай.
Он отодвинул от себя тарелку и вынул из-под стола небольшой графинчик, на две трети заполненный прозрачной жидкостью. Водка или спирт?
— Городок у нас — ты сам видел — небольшой. Народу живет немного, в основном в восточной части города…
— А мы сейчас — в какой?
— В южной… Так вот. Все, кто сейчас здесь обитает, прямо или косвенно связаны с комбинатом. Ну, работяги, ИТО, эксперты — это понятно. Шоферня ещё — те, кто за периметр мотается, связисты и прочие там, ну ты понял. Все эти люди подчиняются Сурганову, Константин Семёнычу. Он раньше заместителем главного технолога был, а сейчас производством командует. Директор. Он же паек распределяет, спирт, воду, ну и зарплату, конечно же…
— Зарплату?
— Ну да. А ты думал, мы тут за спасибо работаем что ли?
— Нет, почему за спасибо, просто уточняю…
— Но кроме Сурганова, как ты понимаешь, у нас и другая власть имеется. Служба безопасности, она же — мэрия. Никакого мэра нет, конечно, всё и так ясно. Уголовники, урки беглые и всякий сброд — все они под началом у Медика. Он у них старший, а если по-лагерному — «авторитет».
Понятно, что долю с комбината грызут они немалую. И сам Медик, и люди его. Опять же, с другой стороны, не будь их, сюда бы давно демократы с Большой Земли пробрались, и тогда — кранты Ново-Северску. И нам всем — кранты. То есть получается, Игорек, что пока нам без Медика тоже никак нельзя. Вот так вот.
Он налил себе в пластиковый стакан немного жидкости из графина и, зачем-то понюхав, осторожно выпил.
— Подождите, — не выдержал Игорь. — Так ведь демократы в стране уже сто лет как закончились. Вы что — газет не читаете? Вместо демократов уже давно Государь-Император, «топоры» да Дума Новосословная…
— Какая разница, — махнул рукой Юрий Михалыч. — Главное, чтобы поменьше о нас вспоминали, а как они уж там себя назовут — плевать мне…
— Понимаю, — кивнул Игорь. — Нам ведь, и правда, особой разницы нет — что те, что эти… Скажите, а кто такой Прометей?
— Чего? — нахмурился хозяин квартиры. — Где ты это услыхал?
— Нигде, — растерялся Игорь. — На одном из домов написано было. Краской.
— Вот! Дожили! — Юрий Михалыч поднялся с кресла и заходил по комнате. — Скоро уже начнут на крышах писать! Чтобы со спутника видно было. Идиоты…
Он остановился у окна и, просунув руку под брезент, открыл форточку.
— Последнее время я вдруг почему-то задыхаться стал. Как будто воздуха не хватает… Астма подкрадывается, что ли… А Прометей это не «кто», а «что». Понятно? Реагент «Прото-Метакт-2020» так называют. Который на нашем комбинате выпускается, и про который, тебе, как новичку, знать пока не положено.
— Не положено, а сами рассказываете, — усмехнулся Игорь. — А вдруг я — шпион?
— Шпион — не шпион… Тоже мне, тайна, — Юрий Михалыч пожал плечами, наполняя очередной стаканчик. — Не сегодня узнаешь, так завтра. Раз уж ты сюда прибыл… А кстати, кто тебе про наш город рассказал?
— Понимаете, друг у меня был…
Игорю пришлось повторить историю, сочиненную для Медика, с той лишь разницей, что знакомство с мифическим «другом» в новой версии случилось не в колонии, а на обычном заводе.
— Не знаю, не знаю, — покачал головой Юрий Михалыч, выслушав его рассказ. — Не живет в Ново-Северске никто по имени Манфред. Да и раньше вряд ли жил такой. Разве что очень давно, ещё при коммунистах. Иначе я бы знал.
— Что ж, понятно. Мне и Медик то же самое сказал…
— Да ты не расстраивайся! Всё равно, считай, не зря приехал: комбинату рабочие руки всегда нужны. А сейчас — особенно. Ты по специальности-то кто?
— Инструментальщик я, — соврал Игорь, — но последние годы работал где придется. И маляром немножко, и кирпич клал, и даже грузчиком. А почему именно сейчас люди понадобились? Зарплату, наверное, урезали?
— Насчёт зарплаты ты не переживай, — доверительно подмигнул Юрий Михалыч. — Зарплата здесь приличная. По секрету скажу тебе: весь реагент уходит на экспорт, через Китай — и туда, за океан. А там он таких денег стоит, что тебе и не снилось…
Алкоголь уже начал действовать на него — инженер раскраснелся и во время беседы оживленно жестикулировал.
— А почему сейчас… Да потому что заказ с каждым годом растет, а численность персонала в цехах наоборот — падает.
— Так почему же она падает? — не унимался Игорь. — Если вы говорите, зарплата хорошая…
— Вот заладил! Почему да почему… Потому что! — Юрий Михалыч покосился на лежащую в прихожей собаку. — Вопросов ты много задаешь, Игореха. Хотя, с другой стороны…
— А ещё я видел надпись на стене: «Институт — Вечное Зло». Даже как-то не по себе стало.
— Да плюнь, пишут всякую чушь. Институт, конечно, был тут раньше, научно-исследовательский, но его уже много лет как закрыли. И кроме птиц да летучих мышей, никого там нет.
— Чего же они пишут тогда?
— Так народ потому что темный — вот и пишут. А я сам в этом институте бывал, сразу после его закрытия. И обходил его весь сверху донизу. Там не то что всю аппаратуру — всю мебель вывезли! Пустое здание абсолютно, а сейчас, к тому же, ещё и аварийное. Зато в городе что ни случись — сразу «институт виноват»! Один дурак придумал — все повторяют.
— А вы-то зачем его обходили? Если он пустой.
— Зачем? Да мне он сто лет не нужен был, этот институт! Просто когда его закрывали, приехали какие-то люди важные, не то из Министерства Обороны, не то эти, из Особого отдела. Заставили нас акт составлять, что, мол, объект с энергопитания снят, тепло отключено, и так далее. Вот мы с тепловиками и ходили, осматривали, всё ли там в порядке.
— Странно тогда, действительно. Зачем что-то сочинять, если зайти туда и самому всё посмотреть?
— Э нет, — засмеялся Юрий Михалыч. — В этом-то всё и дело. Сочинять ты, конечно, можешь всё, что угодно, а вот внутрь института сегодня попасть не так-то просто.
— Почему — не просто? Неужели его так плотно законсервировали?
— Да уж куда плотнее, Игорек, куда плотнее… Его заминировали.
Инженер снова потянулся за графином.
— Там такой забор каменный вокруг. И таблички по всему периметру висят. «Внимание! Контрольная полоса» и прочее. А внутри за забором и стоп-система, и «запретка» специальные имеются… Пару раз пытались какие-то придурки туда забраться — так даже хоронить нечего было. Пластиковые мины.
— Вот, дела, — покачал головой Игорь, — никогда не слышал, чтоб пустые здания минировали. Надо будет дойти, хотя бы издалека посмотреть.
— Будет время — сходи, посмотри. В центре, севернее «Кремля» — городской парк. Так вот, сразу за парком территория института и начинается. Не беспокойся, мимо забора не пройдешь… Ну, что, ещё по одной?
— Пожалуй. Только мне — не полную… Юрий Михалыч, а позвонить от вас можно?
— Позвонить? — удивился инженер. — Можно, конечно. Правда, смотря куда.
— Вообще-то, я домой хотел звякнуть, сказать, что добрался, то да сё…
— Домой, Игорек, — с ударением произнес Юрий Михалыч, — надо было раньше звонить. А здесь телефонная сеть только местная. Да и то не у всех. Это же закрытый город, ты чего хотел?
— Ну, а мобилы?
— Мобилы запрещены. К тому же, они здесь и не ловят. Вот новые трубки — «сэты», или как их там — те вроде работают, но где ты их возьмешь? «Сэт» у нас только у Сурганова, да ещё, может, у пары человек на весь город. Так что извини.
— Что ж, понятно, — Игорь привстал в кресле и потянулся, — Как думаете, Юрий Михалыч, не пора ли нам ложиться?
— И то верно.
Инженер опрокинул в рот содержимое своего стакана, после чего поднялся и нетвердой походкой направился во вторую комнату.
— Я обычно на диване сплю. Но раз ты сегодня — гость, то мы с Юнгой в «малом зале» перетопчемся. Говорят, я храплю как перфоратор…
— Юрий Михалыч, — окликнул его Игорь. — А всё-таки. Черви подземные…
— Что — черви? — остановился тот в дверях.
— Ну, мне просто интересно… Неужели они действительно существуют?
— Знаешь, Игорек, — хозяин квартиры медленно обернулся. — А вот тут вопрос очень непростой…
Он замолчал и прислонился к дверному косяку, замерев, словно к чему-то прислушиваясь.
— Под городом нашим, и правда, какие-то странные пустоты возникают. И толчки подземные случаются. Всё чаще и чаще в последнее время. И даже обвалов уже несколько было. А почему — не знает никто. Но вот черви… Я бы сам никогда в этот бред не поверил, если бы не случай один…
В общем, месяца три назад тряхнуло нас сильно. В промышленной зоне толчки начались, возле переезда за буферную… А там же складская территория. Ну и обрушился один из складов, сначала передняя стена рухнула, а за ней — и крыша… Ладно, хоть боксы пустые стояли, тары — и той не было.
Завал расчистили почти сразу, а там, под обломками — яма. Не яма даже, а как бы колодец, узкий и глубокий очень — дна не видно у него.
Опустили мы на тросе в этот колодец скан-камеру монтажную. С галогенным прожектором. Интересно ж узнать, откуда толчки — здесь ведь не Индонезия, никаких землетрясений в принципе быть не должно…
— Так вот и я удивляюсь…
— В общем, камера, конечно же, ничего не засекла — только грунт и осадочные породы. Зато потом, когда из неё вынули матрицу и оцифровали каждый кадр — ты представляешь! — поверх изображения появилось нечто странное. Фрагмент короткий совсем, но там видно…
Юрий Михалыч снова замолчал, с трудом подыскивая слова.
— Такой, знаешь, не то хвост длинный, не то змея гигантская… И так быстро — раз по экрану — и исчезла. Как будто помехи какие-то. Но это не помехи! Там внизу вообще никаких помех не бывает. Что-то огромное и живое проползло — в этом нет никаких сомнений!
— Ничего себе… Так она по колодцу, что ли передвигалась?
— Нет, не по колодцу, в этом всё и дело. Колодец, кстати, вообще непонятно откуда там взялся… А змея, она как бы сквозь землю ползла, будто бесплотная, хотя при этом — реальная до малейших деталей. Когда кадры увеличиваешь, на них даже шкуру этой твари можно разглядеть — что-то среднее между кожей змеи и крокодила, только рисунок значительно крупнее…
Саму запись видели немногие: Сурганов велел засекретить её и спрятать. Зато слухов теперь каких только нет, чему удивляться…
— Слушайте, у вас тут не город, а целая аномальная зона, — удивленно протянул Игорь, провоцируя инженера на новые откровения. — Настоящий «Бермудский треугольник». Точнее, «Ново-Северский»…
Но Юрий Михалыч, похоже, посчитал разговор законченным. Вместо ответа он помахал рукой и, слегка пошатываясь, удалился во вторую комнату.
В ту же секунду лежавшая в прихожей собака, словно по команде, деловито поднялась и, негромко цокая по полу когтями, проследовала за своим хозяином.
Игорь некоторое время молча сидел, глядя на кружащегося над лампой ночного мотылька. Затем привстал, торопливо стянул с себя куртку и, бросив её под голову, повалился на диван.
Через минуту он погрузился в сон.