ПОБЕГ В НЕВОЗМОЖНОЕ

-36 —

«… — Дайтона-Спрингс, США. Психиатрическая клиника Уорна Гэлланта. Вторник, 14 октября.
Можете начинать, доктор.
— Э-э-э… Добрый день. Меня зовут Ситх Саади. Я заведую отделением «пограничных» состояний и неврозов. В ночь со второго на третье октября сего года к нам поступил новый пациент в порядке перевода из окружного госпиталя.
Пол Рутгер, двадцати шести лет, уроженец штата Иллинойс, безработный.
Диагноз: реактивный психоз, тревожно-депрессивное состояние, ретроградная амнезия. В настоящий момент содержится в палате интенсивной терапии в связи с двумя попытками суицида — оба раза пытался отравиться сильнодействующими препаратами. Проводим динамический курс три-воаксила, массаж, гипнотерапию, а также нейро-иньекции Дотса…
— Мы можем с ним поговорить?
— Да, конечно. Но я должен предупредить вас, господа: Пол очень быстро утомляется, а, кроме того, вам потребуется вести себя определенным образом — терпеливо и максимально доброжелательно. Вы не должны выказывать при нем даже малейшего недоверия. Скорее, наоборот, следует демонстрировать крайнюю степень заинтересованности, иначе пациент немедленно замкнется.
— Разумеется, доктор. С нами уже провели инструктаж. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы его доставили.
— Одну минуту, господа… Уолли! Мне нужен Рутгер из «четвертой». Да, прямо сейчас. Хорошо… Через каких-нибудь пару минут он будет здесь.
— Доброе утро, мистер Рутгер.
— Здравствуйте… Кто вы?
— Меня зовут Аллан Рэдд, госдепартамент по вопросам внутренней безопасности. А это — Брайан Четски, ФБР. Мы хотели бы поговорить с вами… м-м-м…
— Пол. Вы можете называть меня Пол.
— Спасибо, Пол. Так вот. Мы прибыли сюда, чтобы встретится с вами. Если меня правильно информировали, вы собирались сообщить полиции некие подробности, касающиеся исчезновения мистера Хельма. Сенатора Хельма, если быть точным.
— Не совсем. Я не планировал специально куда-то сообщать о случае с сенатором.
— Ах, вот как?
— Ну, да. Я лишь сказал, что знаю, где он находится, и что когда меня выпишут из клиники, можно будет попытаться использовать ФБР, военную разведку или ещё какую-нибудь «контору» для того, чтобы вновь очутиться там, в «Ареале девять». Что же касается Хельма, то мне на него наплевать, извините.
— Мистер Рутгер, нам известно, что последние два года вы работали у сенатора водителем. Данный факт отражен в вашей больничной карте и, собственно, благодаря этому, а также некоторым вашим высказываниям, мы с мистером Четски и находимся сейчас здесь.
— Да, я возил старика около двух лет. Ещё тогда, в прошлой жизни… Меня уволили за месяц до его исчезновения.
— За месяц? Что ж, теперь понятно, почему в деле Хельма нет протокола вашего допроса. Хотя, при таком резонансе могли бы допросить и всех тех, кто был уволен за последние полгода…
— Кроме меня оттуда никого не увольняли. А протокола нет совсем по другой причине.
— И по какой же?
— В день, когда исчез Хельм, исчез и я. Вместе с ним. И это не выдумки!
— Мы знаем, Пол, не волнуйтесь. Именно поэтому мы и приехали к вам. Пожалуйста, расскажите обо всем поподробнее. И о себе, и о сенаторе.
— А я и не волнуюсь. Человек, переживший третью мировую, не станет нервничать из-за насморка, не так ли, господа? Тем более, раз вы здесь, то у меня есть слабый, но шанс — взять реванш в четвертой мировой…
— Вы говорите о…
— Я украл ремень. Вы понимаете? Простой кожаный ремень из его шкафа. Я понятия не имел, что всё в «доме вечных мертвецов» было прошито микро антитэфт-нитью… За это меня и выгнали.
— Вас уволил сам Хельм?
— Нет, агентство. Сам старик, похоже, так ничего и не узнал. В тот момент, когда гардкиперы везли меня в полицию, Хельм находился где-то в Центральной Европе — после смерти жены он основательно двинулся на арабской поэзии… Так что вышвырнули меня по-тихому и незаметно.
— Как же тогда получилось, что спустя месяц вы исчезли вместе с ним, Пол?
— Хорошо, я расскажу вам подробности, но только те, которые помню. В последнее время память мистера Рутгера научилась довольно ловко избавляться от всего того хлама, который гниёт и смердит в его голове…
— В тот день — это была суббота — я ездил в «даунтаун». Мне нужно было навестить кое-кого из «Черного куба», и… Пожалуйста, не надо так смотреть — по-крупному я никогда не играл, и уж тем более не проигрывал. Так, от силы сотню-другую…
Уже через час я возвращался назад, в Бридж-бей. Было около двух. Жара, как обычно, после обеда на улицах нет никого — на весь «даунтаун» только один полисмен у пульта, вряд ли больше… Сворачиваю на Парк-роад, чтобы через Южный дистрикт выехать, а рядом со мной на светофоре встал какой-то дед в ковбойской шляпе. У него — джип «чероки», старый такой… Ну, и вот. Я уже хотел было ему посигналить — мол, ничего себе жарит солнце сегодня… И вдруг, смотрю, а дед-то этот — не дед вовсе, а не кто иной, как сенатор Хельм собственной персоной. Одет как беженец, в черных очках, сидит за рулем, весь ссутулился, по сторонам не смотрит…
— Это была его машина?
— Нет, конечно! Говорю же вам, я и его-то узнал не сразу. Где это видано, чтобы сенатор вдруг сам за руль сел? Он же после той аварии, когда жена его погибла, не то, что за рулем — даже на заднем сидении ездить боялся. «Контроль за скоростью, Пол, контроль за скоростью», — только и слышишь от него…
— Так, может быть, это был кто-то другой?
— Нет, это был именно он. Что я, босса своего не узнаю, что ли?
— Хорошо, продолжайте.
— Понимаете, мне стало просто чертовски любопытно: какого черта старик, имея «линкольн», «тойоту-страусс» и прогулочный «ферарри», раскатывает на какой-то колымаге, да ещё в клоунских очках и в этой идиотской шляпе ковбоя.
В общем, отстаю немного и еду за ним.
Проехали Парк-роад, а там — уже и поворот к выезду из города. Вижу, скоро на хайвей выйдем. Звоню Ласкеру — это слуга в доме Хельма — и спрашиваю:
«Привет, Томми, как дела? Босс дома?»
«А тебе, — говорит, — зачем?»
«Да видел его только что с одной красоткой возле «Твигса». Глазам не верю…»
«Не веришь — и правильно. Сенатор второй день с постели не встает. Ангина у него. А нас всех, кроме сиделки, выгнал до понедельника. Так что, мы сейчас с Кертисом едем в боулинг, к Вудо. Если хочешь — присоединяйся…»
Отлично, думаю. С постели не встает, а сам — вон, впереди меня мчится. Не иначе как на тридцать восьмое шоссе, до Шарлотты направляется — в том районе других крупных магистралей нет.
— И вы решили поехать за ним?
— Да.
— Зачем?
— Да говорю же: любопытство взыграло. К тому же, я подумал, чем черт не шутит — может, и правда, что-то интересное разузнаю… Что денег стоит.
— Вы имеете в виду компромат для прессы? Или для шантажа?
— Называйте, как хотите. Сейчас мне уже без разницы. Ни про какие «феномены Линберга» я тогда, разумеется, не знал, а вот связи сенатора с мафией, например, или с «Белым фронтом» — информация недешевая.
— Понятно. И что же было дальше?
— Дальше… Когда старик проехал Викленд, я убедился, что он движется в Шарлотту — заброшенные фермы и прочий хлам вдоль «тридцать восьмого» его вряд ли интересуют… Короче, обгоняю его и ухожу вперед. Повезет — встречу Хельма на въезде, а нет — значит не мой это шанс.
— Но шанс, насколько я понимаю, оказался именно ваш?
— В общем-то, да… Хотя, тут ещё смотря с какой стороны посмотреть… Сенатор на своей развалюхе пронесся мимо меня примерно через четверть часа — я припарковался сразу за мостом, у «Молла» — и прямиком направился на вокзал. Я — за ним.
Не доехав до стоянки у железнодорожных терминалов буквально метров триста, он бросил джип на улице и пешком устремился в кассы. Мне пришлось сделать то же самое.
Гляжу — билет покупает. И не у робота в сэлфсервисе, а в самой кассе, за наличные. Ничего дела, думаю. Получается, что Хельм в полном одиночестве и за рулем чужой машины приезжает в соседний город только лишь затем, чтобы сесть здесь на поезд. И заметьте: не платя при этом картой. Вопрос — зачем?
— Похоже, ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал его или впоследствии смог отследить все его перемещения.
— Вот и я так же подумал. Когда он покончил с покупкой билета и направился на перрон, я выждал немного, а затем обратился к кассиру. Так, мол, и так. Пожилой джентльмен в ковбойской шляпе забыл у меня в такси свою книгу. «Не подскажете, где бы я мог его найти?»
Кассир сообщил мне, что буквально минуту назад некто Джон Ворн взял билет первого класса до Ричмонда, и что поезд отправляется уже через десять минут.
Тогда я тоже беру билет до Ричмонда, но уже в автомат-кассе, а сам тем временем мысленно готовлюсь к небольшой командировке. В тот момент я был уверен, что скоро узнаю что-то очень важное и значительное. Впрочем, так оно и случилось…
В Ричмонд мы прибыли только к вечеру. Хельм взял такси и двинулся куда-то на север, мимо «даунтауна», хотя сначала я подумал, что он едет в гостиницу — через пару часов должно было совсем стемнеть. Я еле сумел догнать его на следующей машине: такси на стоянке в тот день почему-то было немного. Хорошо ещё, что водитель попался сговорчивый, не стал лишних вопросов задавать…
В Ричмонде я до этого ни разу не был, поэтому куда едет сенатор, я понятия не имел. Примерно минут через двадцать-двадцать пять его автомобиль остановился на одной из улиц какого-то этнического района — не то китайского, не то вьетнамского, сам Хельм вылез и направился в один из переулков. Кстати, не помню, говорил я вам или нет: вещей у него с собой не было…
— Совсем?
— Совсем. Он шел руки в карманы, не останавливаясь и не глядя по сторонам, будто хорошо знал, куда идёт. Мне пришлось отстать на приличное расстояние, ведь я заметно выделялся среди азиатов… Мало ли, в любой момент старик мог обернуться и узнать меня.
— Вы сможете назвать точный адрес или хотя бы указать дом, в который вошел сенатор Хельм?
— Нет, не могу. Очевидно, они меня засекли: свернув за стариком в переулок, мне не удалось пройти даже сотни метров. Кто-то очень сильно ударил меня по голове, и я потерял сознание.
— Кто — они?
— Люди из Компании-Перевозчика. Так их называют жители «Ареала девять»… В общем, очнулся я в каком-то ангаре, на бетонном полу. Открываю глаза: надо мной стоит Хельм, а рядом — ещё двое в лётных куртках.
«Вы уверены?» — спрашивает один из них сенатора.
«Конечно», — кивает тот. — «Это же Пол, он работал у меня водителем. Здравствуй, Пол».
«Здравствуйте, мистер Хельм», — отвечаю. — «Как поживаете?»
Смотрю, второй «лётчик» достает пистолет с глушителем и поворачивается к Хельму.
«Вам пора, сенатор. Саймон проводит вас к самолету».
«Что вы собираетесь делать? Если вы намерены убить этого парня, то я протестую», — возражает старик. — «Немедленно позвоните мистеру Отто и скажите, что контракт отменяется. Никто в этом мире не смеет забирать жизнь у человека…»
«Но, сенатор… Мы не можем отпустить его, потому что начнется расследование. Кроме того, босс сейчас — внутри «Ареала», и позвонить ему невозможно…»
«У мистера Рутгера есть родители», — говорит Хельм. — «Вы не вправе отнять у них сына. Или вы отпускаете его, или вам придется застрелить также и меня, потому что ценой чьей-то жизни мне ничего не нужно. Даже встреча с Элен».
Тогда первый Перевозчик отходит в сторону и звонит кому-то по телефону. Я не понимаю того, что он говорит — разговор ведется то ли на русском, то ли на польском — но тот факт, что моя жизнь висит на волоске, я осознаю очень хорошо.
В ангаре, помню, было довольно холодно, отовсюду сквозило. Под потолком — тусклая лампа, откуда-то доносится слабый запах ацетона…
«О'кей», — тот, кто звонил, наконец, убирает телефон и медленно подходит. — «Есть ещё одно решение. Мы не станем убивать вашего друга, сенатор. Но, во-первых, ему придется отправиться с нами, а во-вторых, вам нужно будет за него заплатить».
«И много?»
«Столько же, сколько вы заплатили за себя».
«Я согласен», — старик ни думал ни секунды. — «Но как вы его повезете?»
«Так и повезем. До Гроу-Форта пусть поспит, а там уже он никуда не денется. Марек, принеси из багажника кейс…»
Они поставили мне укол, после чего загрузили в небольшой реактивный самолет, типа «Райтеон Хоукер», только ещё меньше… Им даже не пришлось меня связывать: я проспал почти весь полёт.
— Сколько он длился? Хотя бы примерно?
— Не могу сказать… Но думаю, около пяти или шести часов: когда мы прибыли в Гроу-Форт, было уже раннее утро.
— Что это за место?
— Я не знаю. Какая-то заброшенная деревня. Но явно Штаты. Не Канада и не Мексика.
— Хорошо. Что дальше?
— По прилёту мы два или три часа кого-то ждали, сидя в небольшом фургоне. Кроме нас там было ещё двое Перевозчиков, но с нами они не разговаривали. Так молча и просидели. Затем появилась небольшая двухдверная машина. Она проехала мимо нас, и фургон тут же тронулся вслед за ней. Сразу за деревней находились какие-то развалины, действительно похожие на старинный форт.
Вот оттуда мы и ушли.
— Что значит — ушли? Ушли куда?
— Я прекрасно понимаю, как прозвучат мои слова. Особенно здесь, в этих стенах… Но я говорю правду, и рано или поздно эту правду узнают все.
Там, за развалинами, с помощью какого-то конуса — я, кстати, так и не понял, что это: прибор или просто магнит необычайной силы — парни из Компании-Перевозчика создали небольшой, но самый настоящий «бермудский треугольник». Точнее, это был не треугольник, а квадрат или, если ещё точнее, ромб: вертикальный, с немного размытыми краями, высотой около трех метров…
Сначала я думал, что всё это мираж или галлюцинация, слишком уж необычно выглядела эта штуковина — яркая такая и переливалась, как чешуя на солнце… Но потом, когда из ромба вдруг подул ветер, стало ясно, что творится что-то сверхестественное. Представляете, там внутри появился этакий трехмерный телевизор, в который каждую пылинку можно было рассмотреть…
В общем, через этот самый «бермудский ромб» мы с Хельмом и ушли. Туда ушли, вовнутрь.
— То есть вы хотите сказать, Пол, что вы и сенатор каким-то образом преодолели границу трехмерного мира, я правильно вас понимаю?
— Постойте, вы что — мне не верите?
— Как раз наоборот, Пол, как раз наоборот! Я и мистер Четски — мы оба верим вам, я всего лишь задаю уточняющие вопросы… Ну, хорошо. Скажите, а что вы увидели там, внутри этого самого «бермудского ромба»? И вообще, что вы там делали?
— Вообще, когда попадаешь в «Ареал девять», наступает такое странное состояние, как будто оказываешься во сне, вне времени… Помню, я довольно долго просидел возле самого «входа». Просто сидел на земле и смотрел прямо перед собой, может быть, час или два…
Затем ко мне подошел Хельм — я, кстати, к тому времени уже успел забыть о его существовании — и сказал, что нам нужно идти. Но я никак не мог подняться: понимаете, там такая теплая земля, хотя это и не земля вовсе, а темно-серый песок, а сверху — покров сине-зеленый… То ли густой мох с длинным ворсом, то ли плющ — он стелется по всей поверхности песка, а откуда растет — непонятно, не то где-то из того же песка, не то поверх него натянут…
С Хельмом был какой-то человек, тоже Перевозчик, но уже явно постигший… Правда, тогда я ещё не знал, что он постигший, просто было видно, что ему ничего больше не надо — у тех, кто в «Ареале девять» долго живет, глаза такие особенные, и одеты они совсем просто: халаты да шапки пробковые, чтобы днем от Ра не падать…
— Простите, от чего — не падать?
— От Ра. Ну, это они так первое солнце называют, на египетский манер. Второе-то светило там тусклое, ни тепла от него, ни света, зато оно даже ночью никуда не девается, его называют Део… А вот Ра во второй половине дня может так ударить, что потом сутки надо отлеживаться…
— Подождите, подождите, Пол. Вы сказали «они». Они — это кто?
— Как — кто? Люди… Переселенцы. Я же вам рассказываю. Нас с Хельмом отвели в Биг Камп* (*Большой Лагерь (англ)) — так именуется поселение — и мы стали там жить. На тот момент в Биг Кампе жило всего тридцать шесть человек, а сейчас не знаю, возможно, и больше. Фенриц говорил, что число жителей будет постоянно увеличиваться…
— Фенриц?
— Да, это тот, кто проводил с нами беседу. Он со всеми, кто приходит, общается, рассказывает, как и что нужно делать, а что делать нельзя ни в коем случае. Чай, к примеру, пить нельзя, кофе, алкоголь… Лекарства всякие запрещены… Фенриц за этим строго следит…
— То есть он — администратор?
— Не знаю, наверное… Вообще-то, в Кампе нет администраторов. Там — или постигшие, или те, кто на пути. Им не до суеты и не до разговоров, они заняты… За всё то время, сколько я там пробыл, мне мало с кем довелось поговорить. Хотя я особо и не жаждал, если честно…
— Так. Ну, что же… Хорошо… А теперь, если можно, расскажите, как вы оказались здесь? Я имею в виду: как вам, вообще, удалось покинуть «Ареал девять» и вернуться обратно?
— Я не хотел возвращаться. И не стремился к этому. И уже миллион раз пожалел, что нарушил устав Фенрица… Возврат происходит в одной из точек в «тени Колосса», но входить туда опасно: выбрав неверную точку, рискуешь «сесть не на свой рейс». Только Фенриц знает верные точки… Вы что, не верите мне, господа?
— Ну, что вы, Пол! Ваша информация очень важна для нас. Однако всё, что вы нам сейчас рассказали, настолько удивительно и невероятно, что я даже слегка растерян. Может быть, хотите продолжить вы, мистер Четски?
— Да. Разумеется, сэр. Скажите, мистер Рутгер, что именно вы называете «Ареалом девять»?
— Так называется территория, расположенная вблизи одного из Колоссов. Каждый Колосс имеет свой порядковый номер: люди, которые оказывались на планете Бэта, давали им эти номера по мере их обнаружения, а всего Колоссов было найдено около двенадцати, хотя я не уверен…
— Хорошо. А что такое Колоссы?
— Не знаю. Со стороны все они выглядят как гигантские цилиндрические башни, диаметром около двухсот метров. А высота у них такая, что вершины многих даже не разглядеть — теряются где-то в небе… Никто не знает, откуда они взялись, и для чего они созданы, но считается, что жить нужно вблизи этих башен: только так можно постичь.
— Понятно. Что за люди проживают в Биг Кампе, о котором вы рассказываете?
— Люди? Ничего не могу о них сказать… Люди как люди… Впрочем, нет, не совсем. Здесь, на Земле, это были весьма богатые и успешные люди. Скорее всего, миллиардеры, ну или кинозвезды какие-нибудь…
— Почему вы так думаете?
— Почему думаю… Ну, во-первых, как мне объяснили, попасть в «Ареал девять» могут лишь очень богатые: Компания-Перевозчик — не каждому по карману… А во-вторых, кое-кого из тех, кто там живет, я уже видел раньше — по телевизору или в сети. Имен, правда, я не знаю: когда попадаешь в «Ареал девять», становится наплевать на всё, и уж тем более — на чьи-то имена…
— Мистер Рутгер, взгляните, пожалуйста, на эти фото. Нет ли здесь кого-нибудь из ваших знакомых по Биг Кампу?
— Хм… Вот этих двоих я не знаю… И его… И этих тоже… Так… Постойте! А вот этого парня я, кажется, там видел. Только сейчас он носит бороду, и синих дурацких очков у него уже нет… Да, точно. Это — он.
— Терри Крамп, медиа-магнат. Исчез около года назад. Вы уверены, Пол?
— Конечно. Почему-то я очень хорошо запомнил его лицо…
— Ну что ж, господа, я думаю, на этом вполне можно заканчивать… Скажите, мистер Рутгер, а вам бы не хотелось покинуть клинику Уорна Гэлланта? Мы могли бы предложить вам, сэр, более комфортабельные условия и гораздо более углубленное лечение — в правительственном госпитале в Вашингтоне. Сегодня там сосредоточены лучшие специалисты страны, а также ученые…
— Вообще-то, я не против, но…
— Разумеется, ваше пребывание в госпитале будет полностью оплачено из бюджета госдепартамента. Там, в спокойной обстановке мы могли бы куда более подробно поговорить и о Биг Кампе и об «Ареале девять». Кстати, вы не знаете, существуют ли ещё какие-нибудь, кроме «Ареала девять», поселения людей на планете Бэта?
— Точно не знаю, но думаю — да, существуют, ведь «точек входа» на Земле несколько. К тому же, мне говорили, что где-то на свете есть и второй «конус», но кто его владелец — никому не известно.
— Хорошо, Пол. Спасибо. Сейчас я и мистер Рэдд обсудим с доктором Саади несколько организационных моментов, касающихся вашего временного переезда в Вашингтон, а вы пока можете отдохнуть у себя в палате.
— Как скажете, сэр. Надеюсь, это не займет много времени…
— Разумеется. Я тоже так думаю… И ещё. У меня к вам сугубо личный вопрос, ответ на который мне не терпится получить прямо сейчас.
— Да, конечно. Слушаю вас, мистер Четски.
— Пожалуйста, объясните мне, Пол. Хотя бы в двух словах. Объясните мне, ибо я не понимаю, похоже, самого главного.
Для чего и по какой причине сенатор Хельм решил переселиться в «Ареал девять»? Зачем, вообще, это ему понадобилось? И что там делают все остальные люди? Скажите. Ведь вы не можете этого не знать.
— Для чего он решил… Мистер Четски, вам когда-нибудь снились вещие сны?
— Что? Какие ещё сны?
— Или, может быть, вы видели во сне кого-то, о ком помните до сих пор и будете помнить, наверное, до конца ваших дней?
— Послушайте, Пол…
— …А если видели, то не будет ли чистой правдой сказать, что больше всего на свете вы хотите вновь погрузиться в тот самый сон? Погрузиться так, чтобы он больше никогда не заканчивался… Пожалуйста, не врите себе, мистер Четски.
— Если честно, я не совсем понимаю…
— О да. И никогда не сможете понять. Пока не окажетесь там, в «Ареале девять»… А теперь я прошу прощения, господа — через десять минут здесь начинается обед. До скорой встречи!
— Послушайте, Четски, вы что, в самом деле, хотите забрать его с собой?
— Пока не знаю. Сначала мне нужно связаться со своим боссом…
— А, по-моему, всё это — типичный бред шизофреника. Когда я думаю, что пролетел почти две тысячи километров ради этого дешевого спектакля, мне хочется собственноручно укоротить один очень длинный язык в нашем департаменте…
— Видите ли, Аллан, я с радостью соглашусь с вами и даже поддержу вас в желании отрезать как можно больше длинных языков, однако в данном деле присутствует один весьма странный и при этом действительно серьезный момент.
Из почти двадцати произвольных фотографий Рутгер почему-то сразу и безошибочно выбрал тот самый единственный снимок, на котором запечатлен Терри Крамп. Человек из «списка Линберга».