ПОБЕГ В НЕВОЗМОЖНОЕ

— 38 —

В своей жизни Игорь перевидал немало снов.
Счастливые разноцветные сны детства, восторженные и откровенные грезы юности, холодные удушливые кошмары буйной молодости, и, наконец, бесконечно повторяющиеся, невыносимо отчетливые сновидения долгих тюремных лет…
Сны могли различаться по своей глубине, яркости или силе воздействия, но при этом они всегда оставались его, Игоря, собственностью, и никогда ни один в мире сон не смог бы до конца заменить ему реальность.
Такая уж их сущность. Так устроен человеческий мозг. И таковы законы природы.
Но сейчас это был не сон.
Легкий ветерок, как и прежде, доносил снаружи густой, похожий на запах водорослей, аромат заросшей зеленью долины, вода в бассейне, едва покачиваясь, отбрасывала дрожащие блики на каменные стены, и ничто не нарушало умиротворяющей тишины «Ареала ноль».
Лишь воздух в помещении сделался чуть прохладнее, а падающий из окон свет — немного слабее: на планете Бэта наступал вечер.
Не в силах не только встать с каменного пола, но даже поднять голову, чтобы ни в коем случае не столкнуться взглядом с человеком на пороге, Игорь чуть скосил глаза влево и посмотрел на своих спутников. Но там, возле дальней стены, ничего не изменилось: Валерия и Лёха продолжали мирно спать…
— Ты не узнаешь меня? — повторил человек, и от звука его голоса Игорь вздрогнул. — Или не хочешь узнавать?
Всё тот же низковатый, с детства знакомый тембр, всё те же невыразительные, слегка усталые интонации…
— Папа… — хрипло произнес Игорь, стараясь не смотреть в сторону входа. — Пожалуйста, ответь мне… Кто ты?
— Ты спрашиваешь — кто я? Я твой отец.
— Но ведь ты же умер! — он вдруг почувствовал, что дрожит. — Мне кажется, я схожу с ума… Или это всё-таки сон?
При слове «сон» фигура в проёме чуть заметно покачнулась. Человек тяжело вздохнул и прислонился к одной из каменных балок.
— Возьми себя в руки, сынок. Я — не сон и не галлюцинация… Могу я войти?
— Да… Входите… Входи…
Продолжая сидеть на полу, Игорь видел, как гость переступил порог и, сделав несколько шагов, в нерешительности остановился посреди комнаты.
— Что это за место? — спросил он, осматриваясь по сторонам. — По-моему, я никогда раньше здесь не был…
— Место? — тихо, почти шепотом переспросил Игорь. — Ты хочешь знать, что это за место?
Словно услышав его слова, сидящий у стены Лёха заворочался во сне и что-то пробормотал. Незнакомец скользнул по нему взглядом, как будто только сейчас его заметил, и повернулся к Игорю.
— Да… Понимаешь, мне кажется, со мной произошло что-то очень серьезное. Тяжелая травма или кома, я не знаю…
— Ты… Ты попал в аварию. На скоростной трассе.
— В аварию? Да, наверное, ты прав… — человек помолчал. — А ещё, похоже, я потерял память. Последние дни или недели, или даже месяцы — я совершенно ничего не помню. Где я, сынок?
Жесты, мимика, интонации… А главное — внешность и выражение лица. Никаких сомнений: перед ним стоял его отец. Настоящий, живой, в помятом спортивном костюме синего цвета и в серых вылинявших кедах. И при этом — весь какой-то усталый, почти изможденный…
— Так… Всё ещё хуже, чем я думал… — Игорь, наконец, смог совладать со своей дрожью и начал медленно подниматься с пола. — Но скажи… Откуда ты пришёл, папа?
За те несколько минут, пока они говорили, в комнате стало ещё немного темнее — смена времени суток, похоже, происходила здесь весьма скоротечно.
— Откуда? — в наступившем полумраке гость выглядел уже не усталым, а, скорее, больным. — Что ты имеешь в виду?
— Ведь прежде чем войти сюда, тебе пришлось проделать немалый путь. Где он начинался?
— Да, конечно… Я помню… — кивнул отец. — Я шел по дорожке, возвращаясь из сада в дом… Там, на даче, в Голицыно…
Он говорил медленно, уставившись куда-то внутрь себя, словно пытался увидеть что-то совсем далекое и недоступное.
— Было раннее утро, а в руках я нес корзину с овощами. И ещё был туман, бледный и неплотный… Знаешь, ну такой обычно бывает в сентябре, по утрам… А потом… Я вдруг обнаружил, что иду среди каких-то зарослей, а вокруг — совершенно чужая природа… Ни птиц, ни зверей… И деревья чужие…
— Что… И всё?
— Да. Несколько раз я останавливался: на спуске, а потом ещё внизу, и пытался увидеть людей, но нигде никого не было. Мне стало страшно… И тогда я пошел сюда, к домам.
— Но почему ты решил, что я — здесь, именно в этом доме?
— Я не решал…
Произнеся это, гость вдруг запнулся и испуганно посмотрел на Игоря.
— Это правда! Я не решал! Я — знал! Знал, что ты здесь… Но откуда?!
В комнате снова повисла тишина.
— Ну, хорошо, — не для кого-то, а скорее для себя сказал Игорь. — Я не собираюсь больше ломать над этим голову. Когда наступит утро, мы все отсюда уйдем. Уйдем назад, на Землю. И если окажется — извини, папа — что ты не сон и не призрак, то ты сможешь уйти вместе с нами. Если захочешь, конечно…
— Я не понял ни слова из того, что ты сказал, — негромко произнес отец. Он сделал несколько шагов к центру комнаты и присел возде края бассейна. — Вот ты говоришь «сон», а у меня почему-то стойкое ощущение, что сплю — я… Интересно, эта вода — настоящая?
Он вытянул руку и слегка ударил по поверхности воды. Раздался тихий всплеск.
— Волны… Водяные круги… Капли…
— Знаешь, — Игорь стал медленно подходить к бассейну. — Сейчас наверное не стоит выяснять, кто кому снится… Но я должен… Я могу… Мне нужно просто дотронуться до тебя, отец…
— Конечно… — тот поднялся и, обернувшись, протянул навстречу свои руки. — Подойди ко мне, сынок… Я так долго ждал этой встречи…
Не в силах сдержать внезапно нахлынувшие чувства, Игорь стремительно шагнул вперёд и, схватив родного человека за руку, с силой сжал его ладонь, сначала нерешительно, а потом всё крепче — ладонь была тёплой и широкой — а затем, следуя тому же порыву, крепко обнял отца за плечи.
Обнял, прижался, ощущая при этом чуть горьковатый запах травы, шедший от его одежды.
— Папа, ты пришел… Ты живой…
— Да, сынок, я живой. И для тебя я навсегда останусь живой… Навсегда…
И в этот момент раздался писк таймера.
* * *
Ночь.
Вокруг — только мрачная бездонная тьма. И ветер, где-то высоко над головой. Или это шумит вода…
Я умер? Игорь пошевелился и ощутил спиной тёплый каменный пол. Видимо, всё-таки ещё жив… Где я?
Осторожно подняв голову, он попытался разглядеть во тьме хотя бы что-то, но безуспешно. Нигде не видно ни огонька, ни проблесков света.
Игорь приподнялся на локтях и, повернувшись на бок, пошарил вокруг себя рукой. Рука уперлась во что-то мягкое, похожее на брезентовый мешок. Интересно… Какие-то ремни, пряжки… Да это же их с Лерой рюкзак!
Что ж, видимо, сейчас он находится там же, где и был, а именно — внутри «Ареала ноль», в том же самом доме. Но почему здесь так темно? Где Лера и Алексей? И куда исчез отец?
Нащупав в рюкзаке один из одноразовых «сигнал-фонарей», Игорь поднял его над головой и поспешно включил свет.
Так и есть. Погруженная во тьму «усыпальница», чернеющая гладь бассейна, чуть прохладный ветерок из окон… Судя по всему, это просто ночь. Их первая ночь на планете Бэта…
Хорошо. С этим ясно. Но куда подевались его спутники?
Словно отвечая на немой вопрос, тусклый луч фонарика неожиданно осветил Лёху, всё так же застывшего возле стены. Впрочем, кое-что в его облике изменилось: на этот раз юноша сидел, подтянув к себе ноги и обхватив руками колени.
Присмотревшись, Игорь с удивлением обнаружил, что глаза у Лёхи открыты. Не обращая никакого внимания на свет, тот замер, словно статуя, глядя прямо перед собой, как если бы находился в трансе или был болен.
— Не спишь? — негромко позвал его Игорь, поднимаясь на ноги. — Эй… А где Лера?
Молчание.
— Ты слышишь меня? — Игорь подошел ближе и направил свет фонаря в лицо юноше. — Проснись…
— Она — там… — глядя в никуда, еле слышно прошептал Лёха и махнул рукой в сторону входа. — Там…
— С тобой всё в порядке?
— Да… Да… Она — там…
Возможно, при других обстоятельствах Игорь попытался бы выяснить, в чем причина такого поведения товарища, но сейчас ему было абсолютно всё равно. Он поймал себя на жуткой мысли, что вряд ли бы прореагировал, не отзовись юноша вовсе, и это выглядело, по меньшей мере, странно. Почти полное отсутствие эмоций, апатия и вселенское равнодушие — такого с ним не бывало даже в «Полигоне»…
Светя себе под ноги, Игорь неторопливо проследовал к выходу из «усыпальницы» и вышел наружу.
Здесь было гораздо светлее: «луной» служило бледно-желтое небесное тело, висящее почти над самым горизонтом. Игорь заметил его ещё днем, но посчитал незначительным спутником, если вообще — не обманом зрения, однако сейчас эта «луна» напоминала собой уменьшенную и далекую копию земного Солнца.
— Я здесь.
Он обернулся и увидел Валерию. Закутавшись в одеяло, девушка сидела на одном из квадратных, вкопанных в землю камней, которое опоясывали «их дом» по периметру, и разглядывала темно-синее ночное небо. Игорь подошел и, встав рядом с ней, поднял голову, пытаясь определить, куда именно она смотрит.
— А я тебя искал.
— Вижу.
— Знаешь, Лер, я бы никогда не поверил в это… Но сегодня…
— Кто?
— Ты говоришь о…
— Кто приходил к тебе? — она оторвалась от звезд и посмотрела на него. В её глазах стояли слезы. — Расскажи, кто это был? Если сможешь, конечно…
— Да, но я не уверен…
Игорь неожиданно растерялся, хотя прекрасно понял, о чем она спрашивает. Он вдруг подумал, что их диалог напоминает разговор доктора и душевнобольного, или, точнее — двух душевнобольных, но почему-то эта мысль, как и все другие, не вызвала у него никаких эмоций.
— В общем… Это был мой отец.
— Отец…
Судорожно сглотнув, Валерия вновь уставилась в небо.
— Это хорошо. Это очень хорошо, когда — отец… И что он говорил?
— Да почти ничего. Буквально несколько слов. Он выглядел очень молодо — всего лишь лет на десять-пятнадцать старше меня. Это показалось мне странным… А ещё, меня удивило то, что он считал всё происходящее сном. Ну, или допускал это…
— А ты?
— Что — я?
— Кем считал его ты?
— Не знаю… Собственно, об этом я хотел спросить у тебя. Кто или что это было?
— Что-то пошло не так! — вдруг резко сказала Лера, не обращая внимания на его вопрос. — И я не понимаю… Хотя, возможно, он ещё в пути?
— Ты имеешь в виду…
— Да! Вас обоих — и тебя, и Лёшу — уже посетили… А меня — нет. До сих пор! Я сижу, и я жду… А он… А он всё не идёт…
Она замолчала.
— Послушай, — Игорь дотронулся до её руки. Не с сочувствием, а скорее машинально. — Уже поздно. Надо идти спать. Думаю, что тот, кого ты ждешь, будет здесь уже очень скоро, поверь мне… Идём…
Девушка неохотно поднялась и, взглянув на него исподлобья, молча направилась в «усыпальницу». Игорь двинулся следом.
— Надеюсь, ты окажешься прав, Ван Гог, — произнесла она уже в темноте, забираясь обратно на «подоконник». — Иначе мне вряд ли стоит жить… Как ты считаешь?